Сергей Цыплаков
Торговые переговоры главы Минфина США Скотта Бессента и вице-премьера Госсовета КНР Хэ Лифэна приобрели регулярный характер. Фото Reuters
Президент США Дональд Трамп собирается совершить визит в Китай. Белый дом уже заранее анонсировал его возможные сроки: 31марта – 1апреля. Хотя в Пекине их официально пока не подтверждали, однако, судя по многим признакам, к визиту готовятся и он скорее всего состоится. Одним из них можно считать заявления министра иностранных дел Китая Ван И на пресс-конференции по случаю проводившихся в Пекине «двух сессий», на которой он подчеркнул исключительную значимость контактов на уровне глав Китая и США. Он говорил, что 2026 год может стать «большим годом» в китайско-американских отношениях, и отмечал наличие повестки для контактов на высоком и самом высоком уровнях. С китайской стороны такая риторика обычно предшествует переговорам на уровне первых лиц. В этой связи, естественно, возникают как минимум два основных вопроса: каково нынешнее состояние двусторонних отношений и каких результатов можно ожидать от встречи лидеров двух самых мощных стран современного мира?
На первый вопрос можно достаточно уверенно ответить, что после возвращения в январе 2025 года Трампа в Белый дом и через год после начала развязанной им второй торговой войны с Китаем полного разрыва между двумя державами не произошло. Напряженность в отношениях постоянно присутствует, соперничество обостряется, но в то же время и США, и Китай объективно и, надо сказать, вполне ожидаемо оказались не в состоянии обойтись друг без друга. Список тем сотрудничества уменьшился, все большее место в комплексе китайско-американских отношений стали занимать вопросы, относящиеся к экономической сфере.
Текущее положение дел в последней преимущественно определяется ходом и промежуточными итогами торговой войны. Предпринятая американской администрацией в апреле прошлого года беспрецедентная по своим масштабам фронтальная тарифная атака на Китай ожидавшихся от нее скорых побед не принесла. Принудить Китай согласиться на выгодную в понимании Трампа «большую сделку» не удалось. Заблаговременно выстроивший глубоко эшелонированную оборону и вынужденный перейти к «единому планированию внутригосударственной экономической работы и международной торгово-экономической борьбы», Китай сумел не только отразить первый американский натиск, но и нанести ряд болезненных контрударов, причем некоторые из них – прежде всего в части ужесточения правил контроля экспорта редкоземельных элементов и критически важных металлов – застали американцев, что называется, врасплох. Фактическое же прекращение ввоза из США сельскохозяйственных товаров, прежде всего соевых бобов, задело интересы американских фермеров и создало для Трампа дополнительные внутриполитические проблемы в год промежуточных выборов.
>> СТР. 10
Затяжной характер торговой войны вынудил стороны отказаться от максималистских требований и возобновить регулярный диалог на экономическом треке. Проведенные в течение 2025 года пять раундов китайско-американских переговоров хотя и не устранили коренные причины конфликта, но позволили достичь ряда паллиативных договоренностей, своего рода перемирия, поставили конфликт на временную паузу, по крайней мере до осени текущего года, что дает определенный шанс для продолжения поиска компромиссных развязок.
Вместе с тем делавшийся в Пекине прогноз относительного того, что в торговой войне победителей не будет, оправдался. Хотя США по-прежнему остаются крупнейшим торговым партнером и экспортным рынком Китая, масштабы прямой двусторонней торговли резко сократились. По данным китайской таможенной статистики, в 2025 году стоимостные объемы прямых поставок китайских товаров в США упали почти на 105 млрд долл., сокращение же закупок на американском рынке составило порядка 24 млрд. Даже если учитывать, что часть экспортных потерь была восполнена за счет поставок через третьи страны, то все равно это очень большие цифры. Достаточно сказать, что сумма сокращения прямого китайского экспорта в США в прошлом году была примерно на одном уровне с общим годовым объемом прямых китайских поставок в Россию. В январе-феврале 2026 года тенденция к сокращению торговли сохранилась, объемы товарооборота уменьшились еще на 15%, китайские экспорт и импорт сократились соответственно на 11,1% и 26,7%.
Торговая война ведется не только на тарифном, но и на технологическом, отраслевом, инвестиционном, логистическом, энергетическом и других фронтах. Есть у нее и международное измерение, так как США активно пытаются ограничить экономическое присутствие Китая в различных регионах мира, самым наглядным примером чего в последнее время стала Латинская Америка, перекрыть доступ Китая к высокотехнологичной продукции в странах Европы и Восточной Азии, взять под свой контроль источники поставок в Китай критически важных энергетических товаров. С высокой долей вероятности можно предположить, что именно экономические вопросы будут ключевыми в повестке дня предстоящих переговоров Си Цзиньпина и Трампа. Конкретный их перечень скорее всего будет сформирован по итогам очередного раунда китайско-американских торгово-экономических переговоров в Париже, которые покажут, в какой степени стороны готовы продвигаться по пути к достижению компромиссов. Китайский подход к переговорам на высшем уровне всегда состоял в том, что главы государств должны подтверждать уже подготовленные решения, а не договариваться с чистого листа, чего, похоже, хотелось бы Трампу.
Политические вопросы, за исключением проблемы Тайваня, как видится, останутся как бы в тени. А вот тайваньский вопрос китайская сторона, вне сомнений, заострит. Собственно Си уже предупредил об этом Трампа в их телефонном разговоре 4 февраля, подчеркнув, что тайваньский вопрос является самым важным в китайско-американских отношениях, и настоятельно посоветовал «с осторожностью подходить к вопросам продажи оружия Тайваню». Позиция Пекина по тайваньской проблеме в последнее время становится жестче и в свете недавних китайских заявлений о том, что «разрешение тайваньского вопроса и осуществление полного воссоединения Китая – неудержимая историческая тенденция».
В свою очередь, американская сторона может поставить вопрос об участии Китая в переговорах по контролю над ядерными вооружениями, но особых перспектив продвижения по этой теме, как представляется, нет. Китай уже заранее подтвердил свою прежнюю позицию неучастия в таких переговорах по крайней мере на нынешнем этапе, со ссылкой на существующий диспаритет между ядерными арсеналами США и России, с одной стороны, и Китая – с другой.
Обсуждения региональных проблем, включая положение на Ближнем Востоке и в Южно-Китайском море, также не миновать. Однако возможности нахождения взаимопонимания по ним выглядят очень и очень туманными, и, вероятно, стороны ограничатся изложением своих позиций. При этом Пекин не может не беспокоить все более часто демонстрируемая Вашингтоном склонность использовать силу и уж тем более аргументировать ее применение желанием сменять руководителей и режимы в других странах.
Относительно тематики международных отношений и глобальных вызовов, то здесь по большому счету нет предмета для переговоров в силу диаметральной противоположности подходов на концептуальном уровне. Китай выступает за демократизацию системы международных отношений с ООН в качестве ядра, активизацию работы глобальных институтов типа ВТО, заявляет о принципиальном неприятии использования военной силы или угрозы ее применения для решения международных конфликтов. Все это никак не вяжется с установкой Вашингтона на «мир через силу».
В Пекине предпочли заранее осторожно дистанцироваться и от пробросов относительно упоминавшейся осенью прошлого года Трампом идеи создания Чимерики. Во всяком случае Ван И однозначно заявил, что моделью мироустройства призвана стать многополярность, а Китай не признает логику «совместного правления великих держав» и решительно отказывается идти по старой дороге стремления сильных держав к гегемонизму.
Полностью разнятся и подходы сторон к продолжению экономической глобализации. Отвергаемые Трампом в принципе зеленое развитие, энергетический переход для Китая являются неотъемлемой частью модернизации китайского типа и важным направлением его международной деятельности.
Что касается возможных результатов визита, то здесь больших стратегических прорывов ожидать не стоит. Достаточно обратить внимание на сделанное на Мюнхенской конференции по безопасности в феврале замечание госсекретаря Марко Рубио о том, что США хотя и будут стремиться к избежанию конфликтов с Китаем, однако «не следует питать иллюзий, что двусторонние отношения претерпят фундаментальные изменения».
Вместе с тем лидеры двух стран каждый по своим причинам нуждаются в дипломатическом успехе. Можно предположить, что во время визита форма, вернее картинка, будет превалировать над практическим содержанием. Кстати, такое уже было в ноябре 2017 года, когда Трамп посещал Китай в качестве 45-го президента США, но пышный прием и многочисленные протоколы о намерениях не помогли тогда предотвратить начала первой торговой войны. В конкретном же плане программой максимум могут стать договоренности о продолжении перемирия в торговой войне, встречные шаги по некоторому ослаблению экспортного контроля над редкоземами с китайской стороны и высокотехнологичной продукцией – с американской, а также подписание соглашений о закупках американских соевых бобов и самолетов Boeing, в которых Китай реально испытывает потребность.
В то же время вне зависимости от результатов визита диалог на уровне лидеров двух стран сохранится и, возможно, даже интенсифицируется. В нынешнем году у Си и Трампа будет еще по крайней мере две возможности для личных встреч: саммит АТЭС в китайском Шэньчжэне и встреча лидеров G20 в Майами. С этой точки зрения 2026-й действительно может стать для китайско-американских отношений «большим годом».
