Медведев – президент. Народ проголосовал за продолжение хорошей жизни, которой зажили при Путине. Хочется, чтобы доходы и расходы семейных бюджетов росли. По-простому, без умничанья насчет конъюнктуры мировых рынков. Конъюнктура есть всегда, а доходы растут не так часто, иногда.
Настроение общества в целом: пусть все идет так, как идет. Никаких перемен. Никаких изменений. Жаль, что Путину нельзя идти на третий срок. А то проголосовали бы за него. С невиданным результатом. Искренне. Без давления. Но Путин предложил Медведева, и люди, которые не могут сказать о нем ничего определенного, конкретного, голосуют за него, потому что его предложил любимый Путин.
Все понятно. По форме – демократично. Демократично даже и по существу. Власть народа реализована и воплощена в его выборе. При этом есть ощущение, что российская демократичность какая-то уж больно специфическая, небезусловная.
Все оттого, наверное, что во всех государствах по периметру России (за исключением ряда стран Центральной Азии) выборы президента предполагают ряд обязательных компонентов: острую борьбу, дебаты, митинги оппозиции и т.п.
Медведев избежал дебатов. Им с Путиным кажется, что дебаты нужны оппонентам, что они достаточно много общаются с народом, что все, что людям нужно, они говорят. Дебаты – формат не всегда приятный. Не потому, что можешь получить трудный вопрос. Трудных вопросов для умных людей не существует. А потому, что надо давать определенный ответ. Не приблизительный, не уклончивый, а именно определенный, обязывающий. Кандидат в президенты связывает себя в будущей политике своими ответами на вопросы в период дебатов. Если пообещает одно, а потом сделает другое, то быстро растратит рейтинг и репутацию.
Стратегия отказа от дебатов преследует две цели – избежать конкретных обещаний и сохранить развязанными руки в отношении проблем, по которым не сформирована позиция. В своих речах с трибуны, без полемики, кандидат говорит о том, за что собирается отвечать перед избирателем. И говорит он не под нажимом оппонентов. А сам. По соображениям собственных предпочтений.
Однако в отказе от прямых обязательств кандидатов заинтересованы и определенные группы лиц «за сценой». Отказ от прямых обязательств выгоден тем, кто борется за формирование «коридора возможностей» внутри «плана Путина» для Медведева.
В последние дни оживились «профессиональные патриоты», которые всеми силами пытаются дезавуировать заявление Медведева о значении свободы. Мол, никаких послаблений либеральным, демократическим кругам не будет. Ведь послабление – отказ от ужесточения. А это – изменение курса.
Но ведь заявление о свободе было сделано в избранном Медведевым жанре прямого обращения, когда он сам определяет самое существенное. И считать, что даже такие слова не имеют никакого практического последствия, абсурдно. Если слова вообще что-либо значат в политике, а в президентской политике в особенности, то это слова из программных речей.
Волнение «профессиональных патриотов» показательно. В их представлении «свобода» – буржуазная ценность, никчемная в державной России. И они хотят убедить общество, что никакой иной свободы, кроме свободы образца 2000–2008 годов, ожидать не стоит.
Но тогда и «инновационного прорыва» ожидать не стоит.
Показательно, что «профессиональные патриоты», словно сговорившись, предлагают рецепт борьбы с бюрократией – «удар по штабам». Звучит как провокация. Во-первых, Путин крепко опирается на бюрократию, региональную и отраслевую. Разрыв с ней – отказ от курса Путина. Во-вторых, политик, решившийся на борьбу с бюрократией, обречен на поражение. Хрущев и Горбачев были дискредитированы, еще находясь у власти.
Борьба за Медведева начинается. Потому что все прекрасно понимают, что в такой стране, как Россия, курс может быть только один. Курс президента.
Василий Матвеев 
