Конфликт на Ближнем Востоке меняет систему глобальной торговли

От судоходства в Ормузском проливе зависит глобальная цена на нефть. Иллюстрация Reuters

По динамике и содержанию войны на Ближнем Востоке (БВ) уже сейчас понятно, что ее последствия будут иметь долгосрочный и самый разнонаправленный характер.

Для начала определимся с понятием «Ближний Восток». По определению Большой российской энциклопедии, к странам БВ относятся: Египет (большая часть в Африке), Судан (в Африке), Бахрейн, Израиль, Иордания, Ирак, Йемен, Катар, Кипр, Кувейт, Ливан, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), Оман, Саудовская Аравия, Сирия, Турция (частично в Европе), Государство Палестина. Иран из-за различных классификационных характеристик не входит в понятие БВ, в том числе по причине того, что не является частью арабского мира, а относится к персидскому. Для целей анализа в данной статье (в большинстве случаев) ограничимся лишь странами, которые затронуты военными действиями правительств Израиля и США против Ирана: Израиль, Палестина и страны Персидского залива (Иран, Кувейт, Катар, Бахрейн, ОАЭ, Саудовская Аравия, за исключением Омана и Ирака).

Общий валовой внутренний продукт (ВВП) рассматриваемого региона в 2025 году превысил 3,25 трлн долл.– примерно 2,8% совокупного мирового ВВП. ВВП России, для сравнения, в 2025 году – 2,54 трлн долл. Израиля – 610,75 млрд долл., Палестины – 17,92 млрд долл. По странам залива: Саудовской Аравии – 1,27 трлн долл., ОАЭ – 569,1 млрд долл., Ирана – 356,5 млрд, Катара – 222,12 млрд, Кувейта – 157,47 млрд, Бахрейна – 47,42 млрд долл. Данные Международного валютного фонда.

Совокупный объем первичного производства энергии (добычи энергоисточников), по данным Energy Institute, в указанных странах в 2024 году составил около 40 ЭДж – 18% общемирового объема. Большую часть в балансе занимают природный газ (51,5%) и нефть (45,7%). Основными странами-производителями являются Иран наряду с Саудовской Аравией, а также ОАЭ.

Энергетика Персидского залива

Все страны Персидского залива объединяет тот факт, что на их территориях находится самый большой объем доказанных запасов нефти и природного газа в мире. Данные Energy Institute, USEIA, Oil&Gas Journal.

Запасы нефти в Саудовской Аравии по состоянию на 2025 год составляли 267,2 млрд барр., в Иране – 208,6 млрд, в ОАЭ – 113 млрд, в Кувейте – 101,5 млрд, в Катаре – 25,2 млрд барр.

Для сравнения, доказанные запасы нефти в Израиле – всего 12,7 млн барр. В России – 80 млрд барр., в США – 83,7 млрд, в Ираке – 145 млрд барр. А лидером среди всех стран по объему доказанных запасов нефти является Венесуэла – 303 млрд барр. (17,2% общемировых запасов).

Суммарно на Ближний Восток приходится почти половина (48,5%) общемировых доказанных запасов нефти. Именно по этой причине отраслевики называют БВ «мировой бензоколонкой».

Аналогичная картина с газом. Доказанные запасы природного газа по состоянию на 2025 год в Иране составляли 33,5 трлн куб. м, в Катаре – 24,3 трлн, в Саудовской Аравии – 8,6 трлн, в ОАЭ – 6,1 трлн, в Кувейте – 1,8 трлн. В РФ – 47,8 трлн куб. м – четверть общемировых запасов. В США – 9,1 трлн куб. м, в Ираке – 3,15 трлн куб. м, а в Израиле – всего 176 млрд куб. м. Доля запасов природного газа в БВ от общемировых – 40%.

Для ответа на вопрос о реальных целях бомбардировок Ирана и в целом разжигания конфликта на Ближнем Востоке нет смысла анализировать объемы производства, потребления и отдельно экспорта нефти и газа из этого региона. Для лаконичного ответа необходимо знать одно: когда американским чиновникам поставлена задача найти дополнительный источник заработка не только для обеспечения своего государственного долга, но и для сохранения статуса доллара как мировой валюты, а также поддержания платежеспособности крупного бизнеса, они готовы трансформировать и подчинять мировые рынки экономических благ под свои интересы. Энергетический рынок в этом контексте является наиболее важным. Поэтому для понимания экономической сути происходящего обратимся к долям импорта нефти и газа из БВ на региональных рынках: европейском, азиатско-тихоокеанском (АТР), американском.

Самый большой объем импорта нефти фиксируется в АТР – до 60% общемирового объема. 25,7 процентного пункта (п.п.) из них – это импорт Китая, 11 п.п. – Индии, 5,3 п.п. – Японии. На Европу приходится 21,5% общемирового объема импорта нефти, на США – 15,25%. Данные Energy Institute.

Самая значительная доля в импорте нефти в Европе принадлежит США – 20,7%. Главными конкурентами на этом высокомаржинальном рынке для них являются: Южная и Центральная Америка (10,2%), в целом СНГ с долей 23,9% и отдельно Россия (6,4 п.п.), Северная и Западная Африка (24,5%), Саудовская Аравия (8,3%), Ирак (8,2%). 

Местные нефтяные рынки Китая, Японии и Индии, несмотря на то что относительно не завязаны на импорт из США, сильно зависят от импорта нефти из БВ, с долями, превышающими 50%, а в случае с Японией – полной ориентацией внешнего сегмента на поставки сырой нефти из БВ.

С торговлей газом следующая история. Примерно 6,8 млрд куб. м в 2024 году поступило в Европу из Ирана по трубе, что является относительно малым объемом в ее импортном портфеле (2,8%).

Весь иной экспорт из стран Персидского залива был направлен на рынки Европы и АТР в форме сжиженного природного газа (СПГ). 14,6 млрд куб. м в газообразном эквиваленте было поставлено в европейские страны из Катара, что составило 6,1% общего импорта газа и СПГ в Европе. 85,2 и 8,6 млрд куб. м было направлено на рынок АТР из Катара и ОАЭ соответственно, что составило 20,5% в общем импорте газа и СПГ стран АТР в 2024 году. Такие данные приводит Energy Institute.

 >> СТР. 10

ОКОНЧАНИЕ НАЧАЛО НА СТР. 9

Оценив таким образом значимость стран Персидского залива для мирового энергопотребления, можно прийти к выводу, что интерес США связан исключительно с экономикой: косвенное завоевание новых рынков сбыта своих энергоресурсов по завышенным ценам в условиях дефицита нефти и газа из БВ. Логично предположить, что, когда через какое-то время в США наступит ресурсный голод, правительство будет придерживаться политики создания профицита энергоресурсов на мировых энергетических рынках в целях снижения равновесной цены нефти и газа и, соответственно, экономии на своем импорте.

В целом в контексте роста цены нефти и газа в мире на фоне разрушения нефтегазовой инфраструктуры БВ наша страна получит косвенные выгоды. Спрос на российские энергоресурсы в АТР вырастет, пока Европа будет окончательно отказываться от российского газа, переплачивая США за СПГ. Возможное изменение торговой стратегии участников региональных газовых рынков в условиях неопределенности, вероятно, склонит часть из них в сторону заключения большего количества долгосрочных контрактов, вместо спотовых, с привязкой к цене на нефть как менее волатильной метрике. Поскольку Россия привыкла к выстраиванию внешней политики на долгий срок, то эта возможность может быть органично реализована нефтегазовыми компаниями с государственным участием. При этом спотовые торги позволят снимать излишки продавца в моменты экономической нестабильности.

Нельзя обойти вниманием ситуацию с атомной отраслью Ирана. Бушерская АЭС, единственная действующая в стране, имеет мощность 3 ГВт и располагается на берегу Персидского залива. Это лишь незначительная часть общей мировой мощности всех эксплуатируемых реакторов, но диверсия на ней вполне способна причинить вред соседним государствам на юге залива, не затронув Израиль, ввиду розы ветров, наблюдаемых в этой местности.

Право и политика

По многим параметрам агрессия правительств США и Израиля может стать не просто очередным «гвоздем», а как минимум уже непосредственно «крышкой гроба» для действующего международного порядка в целом и его международно-правовой системы в частности. Нарушение всех писаных и неписаных правил дипломатического взаимодействия, убийство официальных лиц независимого суверенного государства, нападение на невоенные объекты с многочисленными жертвами среди гражданского населения – лишь часть противоправных действий, совершенных правительствами США и Израиля в первые дни агрессии, которые в долгосрочной перспективе могут существенно повлиять на изменение международного ландшафта.

В этом смысле деструктивная привычка ключевых мировых игроков игнорировать фундаментальные нормы и принципы международного права, например в области международной безопасности (как в ситуации с Ираном), очевидно, будет распространяться и на другие сферы международной жизни, включая торговлю энергоресурсами (далеко за примерами ходить не нужно, достаточно вспомнить о взрывах «Северных потоков» в 2022 году). На межгосударственном уровне основным последствием этого станет снижение эффективности и дальнейшая системная деградация механизмов публично-правового регулирования международной торговли нефтью и газом.

Атаки на ядерные объекты Ирана могли бы привести к тяжелым последствиям в регионе. Фото Reuters

Также война правительств США и Израиля против Ирана уже начала перекраивать текущую систему мировой торговли нефтью и газом. Независимо от того, прогнозировался такой сценарий американо-израильской коалицией или нет, но фактическая блокировка иранскими властями Ормузского пролива и частичное разрушение нефтегазовой инфраструктуры монархий Персидского залива в качестве ответных мер на военную агрессию США и Израиля уже фундаментально повлияли на мировой нефтегазовый сектор.

В частности, взлетели цены на нефть и СПГ; нарушились либо удлинились логистические цепочки; подскочили ставки фрахта на суда танкерного флота (до 200 тыс. долл. за сутки – более чем в три раза в сравнении с довоенным периодом); выросла стоимость страхования военных рисков при осуществлении морской перевозки грузов; в отдельных странах залива были остановлены нефтегазовые производственные и добычные мощности; арабские нефтегазовые компании объявили по своим контрактам многочисленные форс-мажоры; в различных странах мира было санкционировано высвобождение стратегических нефтяных резервов в целях стабилизации ситуации с ценами на нефть; прозвучали призывы на уровне руководства отдельных государств снизить потребление энергоресурсов; американскими властями были временно смягчены некоторые односторонние санкции в отношении производителей нефти в целях краткосрочной стабилизации цен на мировом рынке нефти и т.д.

На время переговоров пролив обещали открыть, но если договориться не удастся и блокировка затянется на месяц и более, все это неизбежно повлечет за собой многочисленные банкротства (как компаний нефтегазовой отрасли, так и различных потребителей энергетической продукции в мире по всей производственной цепочке) и остановку производств в самых различных секторах мировой промышленности (от производителей сельскохозяйственной продукции и минеральных удобрений до высокотехнологичных производителей микроэлектроники). В совокупности все это может привести к перерастанию текущей ситуации в глобальный экономический кризис.

С учетом отмеченных выше обстоятельств на уровне взаимодействия между компаниями сложившиеся к настоящему времени на международных рынках правовые и коммерческие подходы к организации торговли нефтью и газом также будут последовательно пересматриваться. Измененный профиль юридических, коммерческих, логистических и страховых рисков в условиях ведения боевых действий в разных регионах мира будет требовать пересмотра стандартных практик в отношении организации торговли нефтью и газом.

От участников внешнеэкономической деятельности потребуется оперативно адаптировать положения различных типов контрактов, которые бы смогли обеспечить управляемость отмеченных рисков в новых условиях. В частности, речь может идти о новых подходах к распределению рисков ответственности (например, с более детальной проработкой сценариев ответственности в связи с военными рисками), пересмотре положений о последствиях наступления обстоятельств непреодолимой силы (например, в части более детального уточнения конкретных видов обстоятельств непреодолимой силы), пересмотре арбитражных оговорок и поиске новых арбитражных форумов для разрешения споров (с учетом изменяющихся военно-политических реалий в тех или иных государствах и регионах мира) и о целом ряде других изменений.

Основные выводы

Военная агрессия правительств США и Израиля в отношении Ирана имеет целый спектр очевидных и неочевидных задач и целей. Как было отмечено выше, не менее разнообразен также список последствий данной агрессии. Некоторые из них могли быть просчитаны заранее, в том числе с помощью возможностей технологий искусственного интеллекта, на которые США делают особую ставку. Другая же часть последствий, как часто бывает в условиях войны подобного масштаба, носит непредсказуемый характер и отражает нелинейную природу и диалектику любого конфликта.

В этом смысле на фоне начавшейся войны правительств США и Израиля против ИРИ мировой ТЭК (в первую очередь его нефтегазовый сектор) вступает в очередную кризисную фазу. США при этом последовательно реализует свои стратегические планы относительно вытеснения с ключевых мировых энергетических рынков своих конкурентов – производителей энергии (будь то в сфере нефти и газа или на рынке атомной энергии).

Несмотря на то что очередной мировой энергетический кризис, который может быть спровоцирован текущими событиями вокруг ИРИ, будет иметь также и некоторые негативные последствия для экономики США (достаточно посмотреть на рост цен на бензин в США), все же США могут стать одним из главных бенефициаров данного кризиса, кто бы и что бы ни писал на этот счет.

В части того же тезиса о цене бензина нужно отметить, что в сравнении с его ценами в Европе стоимость на него в США не выглядит столь драматично: 1,133 долл. за литр по состоянию на 23.03.2026 (0,87 долл. за литр месяцем ранее) против 2,395 долл. за литр в Германии, 2,650 долл. в Дании. Для сравнения, в России цена 95-го бензина на указанную дату – 0,83 долл. за литр (около 70 руб.). А в Иране – 0,029 долл. ИРИ – вторая страна по дешевизне бензина в мире, на первом месте только Ливия (0,024 долл.), на последнем – Гонконг (4,061 долл.), по данным ru.globalpetrolprices.com. Хотя, безусловно, повышение стоимости бензина в США в преддверии очередного выборного цикла в Конгрессе США традиционно рассматривается как важный внутриполитический фактор, который может оказать влияние на исход голосования, усложняя и так непростую предвыборную ситуацию для республиканцев.

Тем не менее именно экономическая выгода отдельных промышленных групп в США (главным образом нефтяников и газовиков, которых Дональд Трамп наряду с технологическими гигантами из сферы IT и ВПК поддерживает особенно активно) диктует внешнеполитическую повестку и определяет вектор принимаемых администрацией Трампа решений. И все же в среднесрочной и долгосрочной перспективах, когда запасы нефтегазовых ресурсов США и нефтегазовая сланцевая революция войдут в фазу истощения, США будут вынуждены адаптировать свою энергетическую политику и делать упор на формирование профицита ключевых источников энергии на мировом рынке (с поправкой на соответствующие успехи в области возобновляемых источников энергии) для снижения и стабилизации равновесной цены.

Свидетелями трансформации энергетической политики и внешнеполитических ориентиров США, связанных с ней, мы станем, вероятно, не ранее 2040-х годов (данный вопрос требует отдельной оценки запасов нефтегазовых ресурсов и дальнейших перспектив сланцевой нефтегазодобычи). Пока же, когда США будут оставаться нетто-экспортером нефти и газа, они будут в ускоренном режиме и максимально безжалостно (даже в отношении своих «союзников») переформатировать как мировые энергетические рынки, так и международное право (вернее, то, что от него осталось) в целях получения сверхдоходов от продажи углеводородов. Проблема астрономического государственного долга США требует неотложных и экстраординарных мер. Ну, а любые издержки, включая издержки для рядовых граждан США, как говорит сам Дональд Трамп, носят «временный характер» и являются в картине мира большинства представителей американской элиты лишь сопутствующим ущербом. n