Анастасия Коскелло
Высказывание российского вице-премьера о намерении восстановить Абхазскую железную дорогу вызвало в регионе резкую и разноречивую реакцию. Фото с сайта www.aihamya.com
Высказывание вице-премьера РФ Алексея Оверчука от 12 февраля о планах по восстановлению Абхазской железной дороги по-разному было прочитано как по обе стороны Кавказского хребта, так и в разных республиках Закавказья. Эксперты из Абхазии, Грузии, Армении и России обсуждают, что абхазский железнодорожный вопрос значит для развития республики и для всего Закавказья.
Предыстория вопроса
Система железных дорог на Южном Кавказе в основном была сооружена в период Российской империи. Отдельные ветки, включая абхазскую, были достроены при советской власти (регулярное сообщение между Сухумом (тогда – Сухуми) и Тбилиси началось в 1938-м).
Когда-то всю эту сеть называли «Транссибом Закавказья». «Парад суверенитетов» 1990-х годов привел в том числе к разделению единого некогда железнодорожного организма на национальные «квартиры». Во время грузино-абхазской войны Абхазская железная дорога оказалась в зоне боевых действий и сильно пострадала. Первые ремонтные работы были произведены в начале 2000-х при участии РФ.
В 2004 году было возобновлено железнодорожное сообщение между Россией и Абхазией. В 2009 году Абхазская республика взяла у России кредит в 2 млрд руб. на ее ремонт (выплаты по кредиту должны быть закончены к 2030 году). Однако полного восстановления дороги так и не произошло, а из-за неразрешенного грузино-абхазского конфликта некогда транзитный участок так и остается тупиковым.
О том, что необходимо восстановить транзит из России в Грузию через Абхазию, власти республик впервые заговорили в 2003 году, во время трехсторонней встречи президента РФ Владимира Путина, премьер-министра Абхазии Геннадия Гагулия и президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе. С тех пор вопрос уже третье десятилетие регулярно всплывает в информационном поле каждой из стран, но не разрешается.
Слова Оверчука (см. «НГ» от 15.02.26) с энтузиазмом воспринял Совет старейшин Самегрело. Последний тут же обратился к правительству Грузии с просьбой начать прямые переговоры с РФ по возобновлению сообщения с Абхазией, где у многих грузинских мегрелов живут родственники. Впрочем, энтузиазм мегрельской общины тут же осадили власти. У Тбилиси и Москвы «в этом плане нет никакой коммуникации», заявил спикер грузинского парламента Шалва Папуашвили.
Также о необходимости восстановления железной дороги через Абхазию неожиданно высказался второй президент Армении Роберт Кочарян. По его словам, не заниматься восстановлением этой дороги на фоне экспансии США на Южный Кавказ «просто преступление».
Взгляд из Сухума
Несмотря на негативные исторические коннотации (как известно, именно под предлогом «охраны железной дороги» 14 августа 1992 года войска Госсовета Грузии вторглись в Абхазию), большая часть опрошенных мной абхазцев отреагировала на новость позитивно: в эпоху беспилотников едва ли можно считать железную дорогу военной угрозой, ее нужно реанимировать.
По словам героя Отечественной войны народа Абхазии, экс-главы Таможенного комитета республики (1995–2002) Аслана Кобахия, позиция абхазского общества в отношении транзита сегодня – конструктивная и гибкая. Несмотря на то что формально Грузия до сих пор не признала независимости Абхазии и между государствами не подписан ни мирный договор, ни договор о границе, вопросы экономики и политики вполне возможно рассматривать по отдельности, считает он. Примером здесь может быть случай Тайваня: «Тайвань тоже до сих пор многие страны не признают дипломатически, но экономически с ним сотрудничает полмира».
Грузии стоило бы перейти от конфронтации к сотрудничеству, полагает Аслан Кобахия: «Грузинской стороне давно пора понять, что с Абхазией нужно разговаривать, если они хотят развиваться. В таком случае они вполне смогут иметь с нами спокойные добрососедские отношения. Но пока они считают, что «Россия оккупировала Абхазию», а наше правительство для них – какой-то «абхазский оккупационный режим», никакая железная дорога здесь не заработает».
Жизнь в серой зоне никогда не была добровольным выбором народа Абхазии, подчеркивает Аслан Алексеевич, а слова о возможных тайных финансовых выгодах для властей Абхазии от незаконного транзита по автодороге, о которых в материале «НГ» говорил Паата Закареишвили (см. «НГ» от 15.02.26), по его мнению, не соответствуют действительности: «Они же (власти Абхазии. – А.К.) не самоубийцы. Это просто невозможно. Включаться в какие-то закулисные игры за спиной у собственного народа, тем более с грузинским государством – это просто политическое самоубийство. Такому человеку потом просто не жить в Абхазии. Наша власть – это не мальчики, участвующие в блатной разборке на улице. Это люди, уполномоченные нашим народом, они должны будут перед народом отчитаться за все свои действия».
Самое главное, настаивает Кобахия, это правовые основания для транзита, без которых невозможен запуск не только железной дороги, но и уже построенного в Гальском районе грузового терминала (см. «НГ» от 24.12.25): «Да, терминал они там построили, на будущее... Но работать он начнет только тогда, когда будет подписано межгосударственное соглашение. Иначе никакой товар через него не пойдет. Его никто в Абхазии не защитит».
Темную страницу истории российско-абхазских отношений, связанную с железнодорожным кредитом, по его мнению, также стоит перелистнуть: «Когда этот кредит был получен, конечно, там были большие нарушения при его оформлении. Я, будучи тогда депутатом парламента, был в курсе этого дела. Все, кто со стороны Абхазии это подписывал, ссылались на волю президента Сергея Багапша. Но самого президента на тот момент уже не было в живых, так что спросить у него невозможно. Если быть до конца честным, то какие-то работы, конечно, были по этому кредиту произведены. Но экономических расчетов тогда сделано не было. Наверное, мы были еще очень молодым государством, много ошибок делали. Но теперь мы намерены серьезно подходить к вопросу».
Член Общественной палаты республики, в прошлом – сотрудник абхазского Таможенного комитета Тенгиз Джопуа смотрит на перспективу восстановления дороги более скептически: «Эта дорога имела важное стратегическое значение во времена СССР, она была связующей артерией для Закавказья. Но сегодня эта дорога выгодна только России. Причем она экономически плохо окупаемая, и России ее пришлось бы строить целиком за свой счет. Она не выгодна ни Грузии, ни Армении, и, конечно, она категорически не выгодна Азербайджану и Турции. Все они не хотят усиления влияния России в регионе, а Грузия просто манипулирует этим коридором, так как инструментов давления на Москву у нее крайне мало. Дорога давала бы Грузии дополнительные возможности в плане развития транспортной инфраструктуры, но чем тогда давить на Москву в абхазском вопросе?»
«Сейчас наша региональная экономика несколько подвинута в сторону геополитическими играми, – отмечает он. – К сожалению, Грузия сегодня отвергает любое постконфликтное взаимодействие с Абхазией. Варианты экономики без политики, как в Косово или на Кипре, ее не устраивают. Грузинские политики – сторонники полного блокирования Абхазии».
В то же время абхазский политолог Астамур Тания, в прошлом – помощник первого президента республики Владислава Ардзинба, убежден, что потенциальное восстановление дороги может принести Абхазии прежде всего безопасность: «Пока трудно прогнозировать экономические выгоды от дороги для Абхазии, так как неизвестно, какой грузопоток пойдет через ее территорию и на каких условиях. Кроме того, потребуются масштабные инвестиции в инфраструктуру страны, и нужно рассчитывать срок их окупаемости. Что касается политических выгод, то первое преимущество, которое может получить Абхазия, – это безопасность, так как возобновление транзита потребует договоренностей между Россией, Грузией и Абхазией, обеспечивающих устойчивую региональную стабильность. Этот процесс пока даже не начинался, но в нем, как представляется, заинтересованы все стороны».
«Прежде всего необходимо задуматься о воссоздании переговорного механизма, позволяющего достигать взаимоприемлемых решений. Такой механизм уже действовал с начала 1990-х по 2008 год, при международном посредничестве были подписаны десятки двусторонних документов, то есть успешный прецедент существует. Нам нужно вместе подумать о чем-то подобном, естественно, с учетом современных реалий, – полагает Тания. – К сожалению, этим вопросом мало занимаются как в Грузии, так и в Абхазии, хотя его решение может положительно повлиять на разрешение многих проблем, порожденных военным конфликтом».
Через обсуждение железнодорожного вопроса в будущем вполне можно прийти к грузино-абхазской перезагрузке, считает политолог: «Мне кажется, малопродуктивно придерживаться устаревших подходов, сформировавшихся в совершенно иных реалиях. Это относится не только к Грузии, но и к Абхазии. Понятно, что базовые политические позиции сторон кардинально отличны, но их можно хотя бы на время оставить в стороне от процесса нормализации отношений и заняться решением экономических, гуманитарных и иных проблем, затрагивающих непосредственно интересы населения. Это позволит сформировать климат доверия, необходимый для укрепления мира и взаимопонимания не только между политическими кругами, но и между двумя обществами».
По словам Астамура Тания, «маршрут Трампа», помимо прочего, запустил принципиально новые политические процессы на Южном Кавказе: «В случае реализации этого проекта он приведет к активизации транспортного сообщения в восточной части Закавказья. Это может ослабить логистическую и геополитическую роль Грузии, которую она играла ввиду азербайджано-армянского конфликта, ограничивавшего транспортные связи Армении и Азербайджана с окружающим миром. Тбилиси предстоит решить вопрос о том, как в нынешнем контексте не остаться на периферии коммуникационных и экономических процессов в Закавказье. И по всей видимости, он не может быть решен без договоренностей как с Москвой, так и с Вашингтоном».
Решение абхазского железнодорожного вопроса, по словам эксперта, «лежит в том числе за пределами собственно региона»: «Поэтому все заинтересованные стороны должны задумываться не о разделе региона на сферы влияния, а о том, как в долгосрочной перспективе они могли бы сотрудничать и обеспечивать сохранение мира».
Взгляд из Тбилиси
Политолог из Тбилиси профессор Университета Григола Робакидзе Паата Закареишвили в начале 2000-х был скорее единомышленником Астамура Тания, но сегодня он смотрит на абхазский железнодорожный вопрос скептически. Как иронически заметил батоно Паата, Оверчук заговорил о железной дороге лишь тогда, когда «поезд ушел», то есть с явным опозданием, и просто не нашел иного способа отреагировать на визит Вэнса на Южный Кавказ и на запуск «маршрута Трампа»: «Я думаю, Россия просто подтверждает, что она хочет участвовать в южнокавказских коммуникационных проектах. Россия явно чувствует, что она оказалась на обочине».
Бывший министр Грузии по вопросам гражданского примирения Закареишвили не был в отделившейся от Грузии республике много лет. Сегодня он следит за ситуацией в Абхазии через соцсети, но убежден, что никакой реальной работы по восстановлению Абхазской железной дороги сегодня никем не ведется, и «догнать» американцев в железнодорожном вопросе абхазцы с россиянами уже не смогут: «Никто не работает над этим. От Очамчири (грузинское наименование города Очамчира. – А.К.) до Зугдиди нет вообще железного полотна. Там мост аварийный, мост надо снять, перенести. На это понадобится по крайней мере год или даже больше. За это время «дорога Трампа» откроется и все армянские товары будут направляться через Азербайджан в Россию. И иранские товары тоже…»
По словам Закареишвили, никакой необходимости в железной дороге и для самой Абхазии нет: «Там хорошая автомобильная дорога есть, но и она не задействована, автомобили по ней не ходят».
Слова Оверчука, по мнению Закареишвили, были сказаны «ни к селу, ни к городу» и лишь спровоцировали недовольство российской политикой в Грузии: «Зачем Россия об этом заговорила, я не понимаю. А в Грузии это очень непопулярная тема – открытие железной дороги через Абхазию».
По мнению эксперта, России не следует нарушать привычный распорядок, при котором все вопросы, связанные с Абхазией, решаются исключительно двумя сторонами: «Грузия будет общаться по всем вопросам только с Россией. А Россия пусть общается с абхазами. Так и происходит на международном уровне во время встреч в Женеве. Абхазов же там никто не замечает как абхазов. Грузинская сторона считает их частью российской стороны. То есть Россия просто приводит с собой каких-то людей, которые живут на территории Абхазии... И с бизнесом то же самое. Российские бизнесмены могут общаться с грузинскими и приводить с собой абхазских».
Директор грузинского Института Евразии Гулбаат Рцхиладзе считает практику, описанную Закареишвили, ущербной и согласен с Тания в том, что разговоры об Абхазской железной дороге могут стать прекрасным поводом для урегулирования как грузино-абхазского, так и для грузино-российского конфликтов.
«Досадно наблюдать, что Азербайджан и Армения, заклятые враги, уже нашли общий язык на основе взаимной выгоды и сегодня совместно продвигают свои интересы, тогда как Грузия и Россия в этом отношении не продвигаются», – отмечает он.
По мнению Рцхиладзе, одна из проблем региона, из-за которой тормозится в том числе вопрос восстановления дороги, – неудачное посредничество Европы: «В случае с Арменией и Азербайджаном сыграло роль посредничество США. В нашем же случае имеется европейское посредничество, которое уже много лет выражается в безрезультатных переговорах в Женеве. Я считаю, пора уже упразднить этот формат. И инициатором здесь должна выступить Россия».
Слова спикера грузинского парламента Шалвы Папуашвили, который поспешил дистанцироваться от заявления Оверчука, по мнению эксперта, показывают, что грузинская сторона как в вопросе железной дороги, так и вообще в вопросе Абхазии сегодня зашла в тупик: «Позиция властей Грузии сегодня именно такова: сотрудничать с Россией по этому вопросу она не будет, пока не будет восстановлена территориальная целостность Грузии. Но это демагогия».
По мнению Рцхиладзе, России давно стоит сменить своих политических партнеров в Грузии, потому что «Грузинская мечта» показала свою неэффективность не только в абхазском вопросе, но и во многих других: «То, что она продолжает поддерживать «Грузинскую мечту», от которой уже устало грузинское общество, которая продвигает сегодня многие непопулярные проекты – от запрета на ввоз в страну автомобилей старше шести лет до крайне сомнительной реформы образования, которая распродает грузинские земли иностранцам, – это ошибочная политика. Российские чиновники объясняют ее тем, что так они якобы предотвращают открытие против России второго фронта со стороны Грузии. Но объективно Грузия сегодня не может начать войну против России: боеспособной армии у нее нет. Если бы я был российским политологом, я бы посоветовал российской власти, чтобы она применила более активную дипломатию в отношении Грузии, усилила нажим на грузинские власти, это было бы в интересах Грузии тоже. И чтобы она более активно говорила с грузинской общественностью о том, что неразрешимых проблем нет, и проблема Абхазии и Южной Осетии со временем разрешится, причем необязательно за счет кого-то из участников конфликта».
«Мяч сейчас однозначно на стороне России. Проект восстановления железной дороги – хороший повод. Абхазская сторона, судя по всему, уже согласна на переговоры по этому проекту, а сопротивление идет только со стороны Грузии», – считает директор Института Евразии.
Взгляд из Еревана
Армянский политолог директор Института Кавказа в Ереване Александр Искандарян призывает коллег не обольщаться словами Роберта Кочаряна об абхазских рельсах: «Здесь идет речь прежде всего о позиционировании политических сил внутри Армении. Для того чтобы существовать на внутриармянском политическом рынке, политикам нужно примкнуть к тому или иному дискурсу. А дискурсы здесь выстраиваются следующим образом: TRIPP – это американский проект, часть коридора «Восток–Запад», а гипотетическая дорога через Абхазию – это коридор «Север–Юг», то есть связи с Россией.
Что же касается реалистичности самого этого проекта, то я не думаю, что в ближайшей перспективе можно будет говорить сколько-нибудь всерьез о восстановлении железной дороги через Абхазию».
При этом, по мнению Искандаряна, Армения реально больше всех заинтересована в восстановлении Абхазской железной дороги, однако подобный вектор развития блокирует правительство Пашиняна, а шансы на приход к власти национальной оппозиции пока невелики: «Я не думаю, что на нынешнем этапе эти разрозненные силы способны объединиться. Действительно, в защиту церкви люди искренне выходят на улицы, много людей, но недостаточно много для того, чтобы изменить ситуацию. Людей, готовых на активный и долгий политический протест, в Армении пока слишком мало».
В целом, по мнению эксперта, главным препятствием в решении вопроса является позиция Грузии, и посредничество Армении едва ли здесь способно помочь: «Во взаимоотношениях Грузии и Абхазии проблема вообще не в посреднике, а в том, что Грузия в принципе не признает субъектность Абхазии. При любых посредниках Грузия говорит об одном и том же: где будут стоять грузинские пограничники и о своей территориальной целостности. С точки зрения Грузии Абхазия – это часть грузинской территории, которая оккупирована. Хотя Абхазия, кроме того что она сама провозгласила собственную независимость, она еще и признана Российской Федерацией. Там работает российское посольство».
Перейти к переговорам с абхазской стороной грузинским политикам, по наблюдениям Искандаряна, не позволяет сегодня грузинское общество, настроенное реваншистски: «Любой грузинский политик, который будет ратовать за то, чтобы Грузия согласилась на признание независимости Абхазии, тут же перестанет быть политиком».
Тбилиси скоро придется столкнуться с более жесткими внешнеполитическими условиями: «Территориальная целостность Грузии теперь волнует Европу и США гораздо меньше. Грузия перестала быть фаворитом Запада в нашем регионе». Грузии, уверен Искандарян, стоит принять реальность: «Абхазия уже более 30 лет практически изолирована от Грузии. Какого-то особенного взаимодействия на уровне населения там не происходит. Единицы ездят на лечение в Грузию из Абхазии, но в основном это грузинское население из Гальского района».
В ближайшей перспективе, по мнению политолога, в отношениях между республиками едва ли произойдут какие-то перемены: «То есть и Грузия не признает Абхазию, и Абхазия не вернется в Грузию».
«В рамках той политической реальности, в которой мы находимся сейчас, мы не подошли близко даже к попыткам урегулирования», – печально резюмирует мой собеседник.
Взгляд из Москвы
Руководитель отдела Кавказа Института стран СНГ Владимир Новиков также считает, что сегодня говорить об Абхазской железной дороге всерьез – это, к сожалению, «выдавать желаемое за действительное».
«Госкомпания АЖД – отдельное юрлицо, если вопрос о дороге встанет, то его обойти будет никак нельзя. И если открывать железнодорожное сообщение, то на документах будут стоять три подписи – российской, абхазской и грузинской компаний. Тогда, даже если от АЖД будет поставлена подпись не первого лица абхазского государства, то это будет подпись представителя компании, учредителем которой юридически является кабинет министров Республики Абхазия. То есть это будет форма косвенного признания. В дальнейшем это может быть выложено в качестве аргумента на переговорном столе по поводу международного статуса Абхазии, – рассуждает он. – Но именно поэтому единственная сторона, которая противится возобновлению этой железной дороги, это грузинская».
По мнению Новикова, для того чтобы помочь дружественной Абхазии в ее экономическом развитии, российская политическая экспертиза должна оценивать политические процессы на Южном Кавказе более трезво: «Господин Папуашвили, который тут же отреагировал на выступление Оверчука и заявил, что никаких переговоров по этому вопросу Грузия не планирует, почему-то считается у наших адептов «российско-грузинской перезагрузки» «пророссийским» политиком. То есть наши должностные лица с подачи неизвестно каких экспертов по Кавказу ломятся сейчас в закрытую дверь под названием «российско-грузинское сближение», за которой стоит только одно жесткое требование: сначала «территориальная целостность» – потом все остальное».
По словам Новикова, цель грузинского государства и всех реальных грузинских политических сил – уничтожение абхазского проекта как такового: «Грузия понимает, что вариант военного решения вопроса невозможен. Политических сил, желающих реинтеграции с Грузией, в Абхазии нет. И единственное, на чем может играть грузинская сторона, это противоречия Москвы и Сухума. Их главная ставка сейчас только на то, чтобы трещина между Россией и Абхазией разрасталась».