Абхазские рельсы пока ведут в тупик

Фото Reuters

«Ведется работа над разблокированием всех нарушенных путей на Кавказе», – сообщил на днях вице-премьер РФ Алексей Оверчук. «В том числе рассматривается возможность восстановления железнодорожного сообщения между Российской Федерацией и Грузией через территорию Абхазии», – добавил он.

Безличные и неопределенно-личные синтаксические конструкции, как и пассивный залог, – известные друзья политиков. Кем именно ведется и кем рассматривается, вице-премьер, естественно, не уточнил. Но в Тбилиси тут же прояснили ситуацию: Грузия не будет ни о чем разговаривать с РФ, прежде чем та не выведет военные базы из Абхазии и Южной Осетии. «Никаких коммуникаций на этот счет нет и не будет – Россия знает нашу позицию», – заявил спикер грузинского парламента Шалва Папуашвили. По его словам, «позиция Грузии заключается в том, что все отношения с Россией восстановятся после ее признания территориальной целостности Грузии и когда произойдет «деоккупация». Подобный словесный пинг-понг между российскими и грузинскими политиками идет с начала 2000-х. Единственный вывод: никакого согласования позиций между властями России и Грузии нет, а многократно распиаренная российско-грузинская «перезагрузка» – не более чем политологический миф.

Абхазия, привыкшая наблюдать за словесными битвами больших соседей, выступила последней по принципу «тише едешь – дальше будешь». «Официального комментария по данному вопросу не будет. Инициативы и идеи относительно потенциальных транспортных маршрутов в регионе звучат на различных уровнях и в экспертных кругах десятилетиями», – с философским спокойствием ответила пресс-служба абхазского МИД.

Причина выступления Оверчука ясна: нужно было как-то отметить победоносный трип вице-президента США Джей Ди Вэнса в Баку и Ереван, и если не асимметрично, то хотя бы красиво отреагировать на «маршрут Трампа». Строго говоря, в фокусе речи вице-премьера и была не Абхазия, а Армения: армянской стороне был неожиданно обещан безвозмездный ремонт за счет РФ двух участков ее железной дороги. «В соответствии с обращением армянской стороны и исходя из дружеских братских чувств к народу Армении», – подчеркнул российский чиновник, продемонстрировав, что Россия, несмотря на успехи США на Южном Кавказе, не ушла из этого региона совсем. Абхазскую железную дорогу Оверчук упомянул как будто бы к слову.

В реальности, кажется, именно абхазский участок – самый важный для России, активы которой в Закавказье сегодня свелись, по сути, к союзническим отношениям с Сухумом и Цхинвалом и к военным базам на абхазской и юго-осетинской территориях. Но именно с абхазской железной дорогой по роковому стечению обстоятельств уже третье десятилетие не получается ничего.

Еще в 2009 году между властями Абхазии и России прошли переговоры о передаче Абхазской железной дороги во временное управление на 10 лет РЖД. В 2010 году по межправительственному соглашению кредит в 2 млрд руб. был перечислен РЖД, которые должны были осуществить ремонт железнодорожного полотна и инфраструктуры. Абхазия до сих пор расплачивается с Россией за этот кредит. Но дорога не функционирует. Какие-то работы даже были произведены, но все упирается в политику: чтобы дорога заработала, либо Абхазия должна признать себя частью Грузии, либо Грузия должна фактически признать независимость или хотя бы политическую субъектность Абхазии. На такое ни одна сторона не готова.

И в Грузии, и в Абхазии вопрос восстановления рельсов через реку Ингур воспринимается с тревогой: формально обе страны до сих пор находятся в состоянии войны, а железная дорога так или иначе – возможность для переброски войск. Впрочем, абхазские собеседники менее тревожны: в эпоху беспилотников уже нет никакого смысла рассуждать о роли железных дорог в потенциальной войне.

Ведущий грузинский эксперт по Абхазии, экс-министр Грузии по вопросам примирения, политолог Паата Закареишвили, с которым мы накануне обсуждали выступление Оверчука, подчеркивает, что для грузинской стороны вопрос восстановления абхазских рельсов и шпал принципиален: «Грузинские власти вряд ли на это пойдут, даже если это будет рентабельно и экономически выгодно». При этом Закареишвили полагает, что и Абхазии в нынешних условиях эта железная дорога не нужна: «Через Абхазию совершенно точно нельзя будет везти людей, это небезопасно. Соответственно пассажирские поезда там не будут ездить. Параллельный импорт из Грузии в Россию пойдет по автомобильной дороге, от порта Поти. Не думаю, что так много будет этих товаров, чтобы загрузить и автомобильную, и железную дороги». По словам эксперта, сегодня ввиду антироссийских санкций сложилась уникальная ситуация. «Впервые за долгое время России выгодно, что по международному праву Абхазия – это территория Грузии. А Абхазия будет получать какие-то «карманные деньги» за это. Сказать, что абхазов совсем никто ни о чем не спрашивает, тоже будет не очень честно. Через какие-то коррумпированные схемы они что-то свое получают», – уверен Закареишвили, имея в виду абхазские власти.

Абхазская сторона на этом фоне единственная, кто всерьез рассуждает о том, как транзит грузов через территорию Абхазии мог бы стать не только источником чьих-то «карманных денег», но и фактором укрепления безопасности в регионе. «Вопрос не выглядит бесперспективным», – полагает абхазский политолог, в прошлом – помощник первого президента республики Владислава Ардзинба, активный участник грузино-абхазских переговоров на рубеже 1990–2000-х годов Астамур Тания. «Несмотря на то что Грузия официально старается делать вид, что такого субъекта конфликта, как Абхазия, не существует, вопрос можно было бы решить путем создания переговорной площадки, на которой Абхазия и Грузия были бы представлены в качестве сторон конфликта, то есть были бы полномочны подписывать документы, не затрагивая политические позиции сторон, которые, как известно, кардинально отличаются», – полагает он. Впрочем, условием открытия такой площадки, по мнению Тания, является «отмена или хотя бы смягчение грузинского законодательства об оккупированных территориях». «Наскоком этого вопроса не решить, нужна большая дипломатическая работа», – подчеркивает политолог.