Косово: отдать нельзя оставить

Фото Ferdi Limani/Getty Images

Косовский вопрос – неизменный детонатор всех внутрисербских конфликтов – вновь занял важное место в глобальной повестке и вышел на первые полосы мировых СМИ. С одной стороны, это было определено перетягиванием политического «каната» между Вашингтоном и Брюсселем, которые проявили посткоронавирусную активность в попытке урегулирования давнего балканского спора. В результате обнародования Специальной прокуратурой Суда по военным преступлениям Армии освобождения Косово (АОК) выдвинутых еще в апреле обвинений «в преступлениях против человечности и военных преступлениях, включая убийство, насильственное исчезновение людей, преследование и пытки нескольких косовских граждан», в числе которых президент Республики Косово (РК) Хашим Тачи и экс-спикер косовского парламента Кадри Весели, переговоры в Вашингтоне были сорваны. Третейскими судьями остались традиционные кураторы региона – Германия, Франция и ЕС.

С другой стороны, потенциальная возможность предполагаемых оппозицией уступок со стороны официального Белграда самопровозглашенной республике, а вовсе не ужесточение эпидемиологических ограничений на фоне роста заболевших COVID-19, стала триггером довольно кровавых (несколько десятков раненых и сотни пострадавших с обеих сторон) и самых масштабных с октябрьского переворота 2000 года беспорядков в Сербии. Жесткие, но адекватные в таких условиях действия полиции сбили (скорее всего на время) протестный накал, а намеченные и несколько раз переносимые переговоры в Брюсселе ввели сербское общество в режим напряженного ожидания.

Хотя было очевидно, что никаких принципиальных новаций в этом вопросе не предвидится. Позиция сербской стороны была давно известна и подтверждена в ходе предваряющей брюссельские переговоры встречи Александара Вучича с Эмманюэлем Макроном и онлайн-конференции с Ангелой Меркель и премьером РК Авдуллахом Хоти. Тем не менее оппозиция поддерживала стрессовое состояние общественного сознания и готовила плакаты с надписью «Вучич – предатель». Однако теперь даже самые ярые противники режима вынуждены если не отказаться от них вообще, то хотя бы на время отложить.

Прошедшие в конце минувшей недели в Брюсселе переговоры выявили не только полное несовпадение позиций сторон, но и крайнюю слабость и ангажированность переговорной позиции косовского руководства. Сложно держать «красивую мину», когда один из «отцов-основателей» РК дает показания в гаагском Специальном суде и обвиняется в сотнях убийств и в иных тяжких преступлениях. Нелегко и Сербии: вести переговоры на площадке Евросоюза, все члены которого, за исключением Греции, Кипра, Испании, Румынии и Словакии, признали албанское новообразование, приходится при подчеркнуто доброжелательном отношении к нему со стороны ЕС. Тем не менее встреча в Брюсселе перезапустила после существенного (с ноября 2018 года) простоя переговорный процесс. Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель заявил, что президент Сербии и премьер-министр РК «продемонстрировали взаимную приверженность диалогу под эгидой Союза».

И все же конструктивного разговора не получилось. Пакет экономических вопросов, который сербская сторона подготовила еще к 27 июня для обсуждения в Вашингтоне, по сути, оказался нераспечатанным. Предложение Вучича заключить взаимовыгодное торговое соглашение Приштина пыталась развернуть в сторону «выплаты военных репараций» (!). Такой подход свидетельствует либо о совсем плохой ситуации в РК с профессиональными кадрами, либо о сознательно выбранном недоговороспособном треке.

Во-первых, репарации – форма материальной ответственности субъекта международного права за ущерб, причиненный в результате совершенного им международного правонарушения другому субъекту международного права, а РК как частично признанное государство таковым субъектом не является.

Во-вторых, за 45 лет существования СФРЮ вложения из федерального и республиканского (сербского) бюджетов в южную провинцию даже не поддаются объективному исчислению. Только в 1980-е годы помощь, выделяемая краю, составляла 1,5 млн долл. ежедневно! Спрашивается: кто кому должен?

В-третьих, это беспрецедентные для современной Европы обстоятельства экспроприации косовскими властями сербских гражданских (земля, дома, малые предприятия), общественных (прежде всего церковных) и государственных (заводы, инфраструктура) объектов и продолжающееся нарушение прав собственности. Сербская сторона все это прекрасно осознает и потому принципиально отказалась даже обсуждать «выплаты».

Еще один оставшийся на косовской стороне переговорный мяч – проблема создания Сообщества сербских муниципалитетов, которая была прописана в Брюссельских соглашениях 2013 года и до сих пор не решена. По этому вопросу позиции Белграда и Приштины также принципиально расходятся. Процесс институционализации сообщества косовары рассматривают в тесной связке с признанием суверенитета, что для Сербии неприемлемо. Такой подход соответствует видению ситуации российским президентом: «Основой для урегулирования должна оставаться Резолюция 1244 СБ ООН, в которой зафиксированы фундаментальные принципы мирного разрешения косовского кризиса».

До сих неизвестна судьба многих пропавших во время конфликта 1999 года и вынужденно перемещенных лиц. По этому заявленному сербской стороной пункту также не видно радужных перспектив, но обсуждение будет продолжено в ходе следующих (технических) встреч.

Единственный раз в ходе переговоров инициатива принадлежала Хоти – он запросил доступ к сербским полицейским архивам периода 1998–1999 годов. По всей видимости, слушания в Гааге серьезно напугали косовский «истеблишмент», выросший в своей основной массе из бандформирований. На что Вучич парировал – Белград очень заинтересован в доступе к архивам Армии освобождения Косово.

В сухом остатке. Переговоры – мирный метод урегулирования болезненных споров. В случае с Косово их десятки, а потому, во-первых, переговорный процесс будет долгим и трудным. Во-вторых, о признании суверенитета РК со стороны Белграда речь на данном этапе не идет. Хотя это не означает отсутствия кулуарных попыток оказать давление на сербского президента. В-третьих, оппозиции, которая строила свою программу на критике косовской политики Вучича, придется искать новые триггеры: брюссельская перезагрузка неизбежно приведет к трансформации общественного сознания.