Дмитрий Шумейко
Фото агентства городских новостей "Москва"
В 2025 году в финансовой реальности России произошло событие, которое выглядит рядовым, но по сути является поворотным. У Федерального казначейства появился счет цифрового рубля, открытый оператором платформы цифрового рубля – Банком России. Одновременно начался эксперимент с выплатой зарплат и социальных пособий бюджетникам в цифровых рублях. Официальная версия проста и успокаивает: ничего не меняется, это просто новая технология. Неофициальная куда интереснее.
Обычные безналичные деньги – это запись в коммерческом банке. Ваши средства лежат где-то в банковской системе, а государство узнает о них через отчеты, запросы и проверки. Цифровой рубль устроен иначе, он изначально «живет» на платформе Центрального банка. Не в банке, не «у вас на счете», а в государственном цифровом контуре. Банк в этой модели не хранитель денег, а интерфейс – красивое приложение, кнопки, уведомления. Сами деньги уже не у банка.
Если упростить до бытового уровня, раньше ваши деньги жили в «арендованной квартире» (коммерческий банк), а теперь в «государственном общежитии», где правила внутреннего распорядка устанавливает регулятор.
На первом этапе изменения для человека будут незаметны. Повседневно использовать деньги можно в привычном виде: расплачиваться цифровым рублем в магазинах, переводить средства знакомым, оплачивать услуги и бытовые расходы, а сам процесс взаимодействия с деньгами через приложение внешне будет мало отличаться от привычного безналичного формата. Это создает ощущение, что речь идет лишь о техническом обновлении, не затрагивающем саму суть финансовых отношений. Однако за внешней схожестью скрывается иная архитектура денег, которая позволяет задавать дополнительные параметры их обращения. Эти возможности на старте эксперимента не используются в полной мере, но они заложены в систему и потенциально могут быть активированы при расширении применения цифрового рубля.
Свобода переводов и накоплений формально сохраняется, однако на практике появляется принципиально новый уровень управляемости. Цифровой рубль – это форма денег, для которой изначально можно задавать правила поведения, определяющие допустимые способы их использования. Такие средства могут иметь ограничения по направлениям трат, целям расходования, сроку действия или условиям, при наступлении которых они подлежат блокировке. Сегодня подобные возможности описываются как инструмент борьбы с нецелевыми расходами и повышения удобства бюджетного контроля. Завтра они могут рассматриваться как эффективный механизм реализации социальной политики, а послезавтра – как вынужденная мера в условиях меняющейся экономической или политической повестки.
Цифровой рубль будет использоваться и для налогового контроля. Сегодня он выстроен как многоступенчатая система, в которой банки передают отчетность в налоговые органы, после чего следуют проверки и принимаются соответствующие решения. Цифровой рубль убирает посредников. Движение денег видно сразу. Не «запросили – получили», а «знаем по умолчанию». Это не обязательно означает тотальный контроль здесь и сейчас. Но технических препятствий для него больше нет.
Эксперимент, в рамках которого цифровой рубль будет применяться для социальных выплат и зарплат бюджетникам, укладывается в классическую логику крупных системных реформ, всегда начинающихся с тех групп, у которых отсутствует возможность выбора. И лишь после этого такие системные реформы выводятся на массовый рынок. Цифровой рубль дает принципиально новые инструменты управления финансовыми потоками: государство из регулятора постепенно превращается в оператора. Риски в этой конструкции существуют и носят не технологический, а правовой и институциональный характер. С технической точки зрения цифровой рубль уже сейчас позволяет реализовывать такие механизмы, как автоматическое удержание налогов и штрафов, ограничение использования средств по отдельным категориям, введение временных или функциональных блокировок, а также применение санкций не к банковскому счету, а непосредственно к самим деньгам.
Эти возможности заложены в архитектуре цифрового рубля и не требуют принципиально новых технологических решений. Вопрос здесь заключается не в том, будет ли подобный функционал реализован в принципе, а в том, кем именно он будет применяться, в каком объеме и с какими гарантиями для граждан. Именно от этих параметров зависит, сохранится ли баланс между удобством финансового администрирования и уровнем финансовой автономии человека в новой системе обращения денег. Финансовая автономия в такой системе сохраняется ровно настолько, насколько это допускают правила платформы. Эксперимент с бюджетниками – это не конец истории, а ее начало. Именно сейчас закладываются принципы, которые завтра могут стать нормой для всех – от самозанятых до бизнеса.
