Хохочешь – хочешь!

В.И.Зазыкин. О природе смеха: По материалам русского эротического фольклора. – М.: Ладомир, 2007. – 266 с. (Русская потаенная литература).

Природа комического и природа смеха – предмет сотен научных работ классического и психологического направлений с их подразделением на биосоциальные, когнитивные и другие концепции. О сущности смеха не могли молчать Аристотель, Кант, Пропп, Бахтин, Фрейд и многие другие. В.И.Зазыкин в своей веселой монографии о природе смеха на основании русского эротического фольклора вывел три его главных начала: секс, агрессия, игры. Опираясь на данные психологии, этологии, биологии, акустики, социологии, анатомии, сексологии, лингвистики и в особенности на матерное народное творчество, ученый в том числе приходит к выводу, что в смехо-сексуальной географии человеческого тела причинные места – самые смешные, а смех и коитус физиологически родственны (мужское «ржание» как призыв к половой близости и женский хохот как согласие, фольклорное спряжение «хохочет–хочет» и т.д.).

Легко балансируя между нецензурными примерами, щекотливостью темы и научной аргументированностью, Зазыкин глава за главой («Веселость» как «сексуальность», «Смех – знак мужчины, плач – женщины», «Смех как следствие гиперсексуальности человеческого рода») доказывает, что рассмешить равняется возбудить, а смех является нервной разрядкой в условиях культурных табу и запретов цивилизации на неположенные сношения. Зазыкин обнаруживает симметрию между «низом» и «верхом» человеческого тела (проводя параллели «вульва – рот», «пенис – язык»), которые взаимосимволизируют и замещают, подменяют друг друга (рассматриваются привычки многих народов показывать язык и пр.).

Знак полового желания служит одновременно угрозой противнику, скалозубством, агрессивным гоготом (звуки «г» и «х» – самые распространенные у приматов), причем агрессия зачастую распространяется и на сами половые отношения, где мужчина с его низким отрывистым голосом и жесткой гортанью играет наступательную роль, а женщина с капитулирующим, протяжным высоким голосом пассивна. Цивилизация развила в человеке большой диапазон нервных состояний, и смех – один из вокально-респираторных способов сбросить напряжение, в том числе половое.

Действие смеха в сторону смерти («умора»), тождественность сильного смеха и финала коитуса, «раздевающий» характер фольклора, серьезность Несмеяны как фригидность, смех и возбуждение как две реакции на щекотку и многие другие не менее захватывающие темы рассматриваются Зазыкиным в научно-популярной манере и с привлечением длинной библиографии (Афанасьев, Дарвин и пр.). Ну и частушек, кои приводить здесь не будем.

«Очевидно, игра как псевдоагрессия и псевдосекс это и есть третий основной корень смеха – наряду с агрессией и смехом», – говорит Зазыкин (упоминаются, правда, еще и удовольствие, к примеру от еды, и радость встречи). Однако убедительность его доводов не отменяет иных гипотез об источниках смеха: например, комического противоречия, по Бергсону, или «когнитивного диссонанса», по теории Раска. Ведь игра, секс, агрессия – лишь частные проявления смеха. Нелепость, «умственный контраст», как сказал бы Аристотель, травести, уродство, в том числе изображаемое неуродливым человеком, когда предмет получает новую, противоположенную себе трактовку, тоже рождает смех. Следовательно, выводить природу смеха (в миллионный раз) единственно из русского эротического фольклора – ха-ха, смешно, хотя и в высшей степени любопытно. Щекотку, которую Зазыкин трактует как сексуальный стимулятор, некоторые другие исследователи (Кошелев, к примеру) видят иначе – как доброжелательное отношение, выражаемое противоположенным способом, в виде не очень приятных прикосновений, а потому вызывающее смех. В этом комическое противоречие и аристотелевский «ощущаемый абсурд».

Тем не менее оппозиционные взгляды не отменяют всей прелести работы Зазыкина, ее «легкой тяжести», заключающейся в полной мыслительной насыщенности при незагруженности слога. Слова здесь остаются всем понятными словами, не мутируя в трудно перевариваемые термины, но при этом речевой стиль не сбивается в разговорность, оставаясь в пределах научного дискурса. Зазыкин и веселится, и дело делает. Особенно хороши графические иллюстрации А.В.Павленко фривольного характера.

Вообще главное – это не рассуждать о смехе, а умение смеяться (ржать, хохотать, хихикать, гоготать, реготать, заливаться, покатываться), что бы этот смех ни вызывало: накопление энергии, коммуникативная необходимость или просто нелепица. А книжка Зазыкина – еще одна монета в копилку теорий смеха.