Встреча жанров

– М.: Московская городская организация Союза писателей России, 2012. – 116 с.

Книга Саши Кругосветова «Остров Дадо. Суеверная Демократия» (отрывки печатались в «НГ-EL» от 14.06.12) издателями обозначена как детская, правда, – для детей старшего возраста, с четырнадцати лет. Да и родителям тоже автор адресует книгу. Жанрово этот текст очень необычен, хотя и встраивается в целый ряд почтенных традиций.

С одной стороны, автор поясняет для юных читателей разнообразные редкие слова и термины, в книге – внимание, спойлер! – присутствует своего рода хеппи-энд, конфликты явно написаны крупными мазками без тех психологических изысков, которые далеко не всегда встретишь в детской литературе, да они там и не нужны (даже цикл образцово-философских, чуть ли не экзистенциалистских повествований Туве Янссон про Муми-троллей при всей их тонкости все-таки никак не сравнишь с Достоевским). Это хорошая детская литература, хотя и несколько специфичная. Будучи ребенком (правда, думаю, в моем конкретном случае несколько более раннего возраста), я бы скорее всего  прочел эту книгу с удовольствием.

Но «Остров Дадо», как уже было сказано, задает вопросы к жанру, – тем интересней настоящий случай. Параллельно с просвещенческой сказкой о путешествиях (ведь в книге действуют вполне реальные мадагаскарские животные, включая эндемиков, чьи названия звучат для нас непривычно и облик неочевиден) здесь присутствуют – и даже главенствуют – и политическая притча общего порядка, и вполне конкретный, нацеленный на российскую историю новых и новейших времен памфлет.

В этих двух сатирических жанрах, впрочем, точную грань провести невозможно: частное воспринимается как пример общего, в общем читатель видит отзвук конкретных событий. Так, стоит вспомнить классические образцы такого рода письма, как раз построенные на передаче животным свойств человеческого сообщества (а генезис этого приема восходит еще к фольклорным сказкам о животных, да и в баснях Эзопа, и в средневековых историях про Рейнке-лиса мы найдем источники). Скажем, в «Острове пингвинов» Анатоля Франса есть явственная отсылка к процессу Дрейфуса, а в «Скотном дворе» Джорджа Оруэлла очевидны параллели к истории большевистской революции и становления сталинского режима. Но в то же время книги и Франса, и Оруэлла воспринимаются как истории вообще, метапритчи.

Я не сравниваю Кругосветова с этими великими авторами, но в его книге удачно это мерцание уровней восприятия. С одной стороны, под разными видами животных вполне однозначно угадываются различные социальные группы и политические (включая партийные) силы, под отдельными животными – общеизвестные политические деятели. С другой стороны, остранение позволяет смотреть на историю как на более общезначимое высказывание – в этом смысле птица Дадо предстает уже элементом притчи, а не памфлета. Все это заставляет рекомендовать книгу Саши Кругосветова как крайне занимательное чтение.