0
7342
Газета Интернет-версия

22.09.2016 00:01:00

«Лилия» или «еуы»?

Тэги: поэзия, авангард, дадаизм, футуризм, заумь, москва, давид бурлюк, николай крученых, маяковский, геннадий айги, саундпоэзия, перевод, верлибр, македония, румыния, брюссель, берлин, коктебель


поэзия, авангард, дадаизм, футуризм, заумь, москва, давид бурлюк, николай крученых, маяковский, геннадий айги, саунд-поэзия, перевод, верлибр, македония, румыния, брюссель, берлин, коктебель Сергей Бирюков и каменный Айги. Николай Дронников. 2008. Иллюстрация из книги Сергея Бирюкова «Встречи на авеню Айги»

Сергей Бирюков успешно развивает традиции русского литературного футуризма, работает с такими способами поэтического выражения, как заумь, стих, мотивированный аллитерацией, визуальная, сонорная поэзия. Поэт известен мастерской декламацией футуристической поэзии: чтение его всегда превращается в артистичное шоу, перформанс. С Сергеем БИРЮКОВЫМ беседовала Елена СЕМЕНОВА.

– Сергей Евгеньевич, вас не раз спрашивали, что такое поэзия и как отличить ее от обычного текста, а также что такое авангардная поэзия. И все равно, пользуясь тем, что взгляды меняются и что-то может варьироваться в зависимости от ситуации, задаю вам этот вопрос вновь.

– В моей книжке «Поэзис» есть «Каталог поэзии», где я даю потенциально бесконечный ряд определений. Разумеется, поэзия – это не только и даже не столько стихи. Что касается поэтического творчества, то французский поэт и теоретик Анри Мешонник дал такое радикальное определение: «Есть только один тип поэзии. Поэзия, которая трансформирует поэзию. Все остальное – подражание. Китч для богатых». Это определение больше подходит как раз для авангарда, который занимается трансформацией поэзии. При этом серьезность подхода включает в себя высокую иронию. Авангардный подход, на мой взгляд, дает возможность схватывать тончайшие оттенки бытия, благодаря активной работе с формой.

– Каким было в вашей жизни первое переживание, связанное с поэзией? Кто из поэтов первым поразил воображение? Можете процитировать одно из ваших первых стихотворений?

– Самое первое – это, наверно, все-таки колыбельные песни, которые пели бабушка и мать. Они обе – певуньи. Ну а моя мать, учительница русского языка и литературы, прекрасно читала стихи. В том числе Маяковского. Одной из первых книжек у меня был «Конь огонь», лет в пять. Тогда же я кое-что «сочинял». Например, помню такую «развернутую композицию», в которой повторялись строки: «Еуыууу еуаааа». Позднее я обнаружил, что Крученых предложил переназвать «лилию» в «еуы»!

– Вы живете в Европе, много общаетесь с поэтами из других стран, наведываетесь в Россию, поэтому перед вами широкая картина поэтического процесса. Вы можете сравнивать, какими путями идет поэзия в России, а какими – за рубежом? Есть ли схожие тенденции? В чем кардинальное различие?

– Если говорить в общем, то различия просодические. Это связано с языковыми особенностями, с мелодикой, интонацией, акцентуацией. Например, немецкий верлибр и русский свободный стих – это две большие разницы. Тем не менее множество близких по духу поисков. Например, в области комбинаторики – анаграмматическая поэзия в Германии, Франции и России. Некоторые совпадения в современной немецкой и русской поэзии мы постарались показать еще 10 лет назад в двуязычной антологии «Диапазон». Близкие мне авангардные поиски обнаружились у фламандских поэтов, которых мы тоже представили в России, в журналах «Футурум-арт», «Другое полушарие». Вы абсолютно правильно сформулировали вопрос. Нам нужно больше интересоваться тем, что происходит в поэтическом мире.

– Как возникла Международная академия зауми? Кто в ней состоит, как туда попадают, какие проблемы сейчас в ней решают?

– Академия зауми возникла естественным образом из моих занятий историческим и современным авангардом, который я называю внеисторическим. Сложилась картина, из которой следовало, что авангард не исчерпан, что это длительный проект, направленный в будущее. Ну, у меня были замечательные собеседники, на которых я оттачивал свое понимание ситуации: Виктор Петрович Григорьев, Геннадий Николаевич Айги, Рудольф Валентинович Дуганов... Я успел поговорить с Виктором Борисовичем Шкловским. Затем эту идею поддержали Ры Никонова, Сергей Сигей и другие практики и исследователи авангарда. В 1990 году было объявлено о создании академии. Входят туда многие деятели современного авангарда, теоретики, исследователи, переводчики, издатели, создатели авангардной атмосферы – российские и зарубежные. В ближайших планах проведение в Москве конференции, посвященной 100-летию ДАДА, совместно с Музеем Маяковского и Институтом мировой литературы.

– Как возникла идея присуждения Международной отметины имени отца русского футуризма Давида Бурлюка? Вы лично ее присуждаете? Какие у вас критерии оценки?

– Об Отметине мы объявили параллельно с созданием АЗ. Дело в том, что Давид Бурлюк пару лет учился в Тамбовской гимназии и до конца жизни вспоминал Тамбов, переписывался из Америки с тамбовчанами, а одного из них, фантастического коллекционера и знатока искусств Николая Никифорова, даже футуристически усыновил! Первым лауреатом у нас стал Геннадий Айги. Он, кстати, встречался в свое время с Бурлюком, когда тот приезжал в Москву. В смысле присуждения я действую от имени Верховного синклита АЗ. Критерии авангардно корректируются!

– А существовали ли опыты авангардной поэзии в ранний период – где-нибудь в начале XVIII века? Как это выглядело?

– Дело в том, что авангард как художественное направление – это порождение ХХ века. До этого в мировом искусстве было множество опытов, которые можно отнести к авангардным, такие примеры на русском материале есть в моих книгах «Зевгма», «Року укор». Часто сопоставляют барокко и авангард. Много интересных примеров из разных языков есть в книге нашего академика Татьяны Бонч-Осмоловской «Введение в литературу формальных ограничений».

– В этом году отмечают 100-летие дадаизма. Расскажите, пожалуйста, о вашем участии в этом событии. Продолжается ли движение ДАДА сегодня?

– Дадаистское движение действительно продолжается, продолжаются исследования. Я уже говорил о подготовке конференции в Москве. Мне приходится выступать в нескольких ипостасях – автора, исследователя, организатора, режиссера (впрочем, это обычная дадаистская доля!). В университете в Галле поставил летом со студентами представление на русском, немецком, польском, сербском, французском и, конечно, дадаистском. Был перформанс в одной галерее в Берлине во время Берлинской биеннале современного искусства. В мае на поэтическом фестивале в Румынии мы вместе с поэтом Лео Бутнару представили специальную программу. В июле я выступал с докладом в Токио на симпозиуме «Рецепции авангарда». Как вы понимаете, включиться в это ни с того ни с сего невозможно. Еще в 2005 году на известном поэтическом фестивале в городе Струга в Македонии мы вместе с английским поэтом Питером Во и фламандским поэтом Филипом Меерсманом образовали группу ДАстругистенДА. Позднее к нам присоединились фламандец Ливен Веркаутерен и эстонец Яаан Малин. За эти годы было много дадаистских приключений: 48-часовые непрерывные чтения в Брюсселе, поэтический ринг в голландском городе Бреда, контр-слэм-чтения на I Европейском фестивале слэма в Берлине, словесная хирургия поэтических тел в Старом анатомическом театре в Тарту, соревнование с певчими птицами в Коктебеле и многое другое.

– Поэт и литературовед Юрий Орлицкий отметил мировую тенденцию к саунд-поэзии. Вы тоже, основываясь на традициях русских футуристов, часто превращаете выступления в шоу. Значит ли это (если еще учитывать, что на международных фестивалях слушатели часто не знают языка поэзии), что поэзия – это скорее восприятие образа и звука и лишь через них смысла?

– Зачинателями саунд-поэзии, или, по-русски звучарной поэзии, были как раз русские футуристы, от них эстафету приняли дадаисты в Швейцарии и Германии. После Второй мировой войны снова начались эксперименты со звучанием. В России в 20-е годы ХХ века активно разрабатывались и теории звучарности, я ими занимался. На самом деле звучание – это и есть смысл поэзии. Наиболее полно поэтический материал реализуется как раз в звучании, равно как и музыкальный материал, записанный нотами, реализуется в исполнении.

– Как в авангардной поэзии, по-вашему, отражалась социальная, политическая, патриотическая темы? Вообще, можно ли считать авангард правильным средством для выражения таких смыслов?

– Это бывало по-разному. Например, дадаизм возник как протест против бессмыслицы войны, в русском футуризме также были протестные ноты. Вспомним хотя бы «Облако в штанах» Маяковского. Авангард в своих главных устремлениях имеет в виду работу с формой. Это область искусства прежде всего. Но, разумеется, художники в качестве «социальных организмов» могут реагировать на ситуацию в обществе. Однако большой вопрос, насколько остаются искусством такие (прямые) реакции (вне зависимости от того, авангардные они или нет).

– Может ли поэзия спасти мир?

– Только поэзия и может спасти мир!

Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


«Токаев однозначно — геополитический гроссмейстер», принявший новый вызов в лице «идеального шторма»

«Токаев однозначно — геополитический гроссмейстер», принявший новый вызов в лице «идеального шторма»

Андрей Выползов

0
1905
США добиваются финансовой изоляции России при сохранении объемов ее экспортных поставок

США добиваются финансовой изоляции России при сохранении объемов ее экспортных поставок

Михаил Сергеев

Советники Трампа готовят санкции за перевод торговли на национальные валюты

0
4540
До высшего образования надо еще доработать

До высшего образования надо еще доработать

Анастасия Башкатова

Для достижения необходимой квалификации студентам приходится совмещать учебу и труд

0
2475
Москва и Пекин расписались во всеобъемлющем партнерстве

Москва и Пекин расписались во всеобъемлющем партнерстве

Ольга Соловьева

Россия хочет продвигать китайское кино и привлекать туристов из Поднебесной

0
2830

Другие новости