Главкнига. Чтение, изменившее жизнь

Читать я начал рано, а в четыре с половиной года тайком от охранявших меня бабушек даже отправился сдавать прочитанную книгу в одну из библиотек предвоенного подмосковного Подольска. Собственно, детские книжки помню смутно, а вот такие как «Гаргантюа и Пантагрюэль», «Вечера на хуторе близ Диканьки» или «Ваш покорный слуга» Скосырева, читанные еще дошкольником в Бухаре, куда в октябре 1941 года было эвакуировано наше знаменитое ПАУ (Подольское артиллерийское училище), произвели впечатление. Иногда даже заглядывал под кровать: не спрятался ли там кто-нибудь из описанной Гоголем нечисти.

Три года в Бухаре – этом бывшем центре среднеазиатского ислама, городе-музее, сыграли свою роль в пробуждении неосознанного детского интереса к Востоку. Но особое воздействие, я считаю, оказал купленный в книжном исторический роман Василия Яна «Чингисхан». Меня, пятиклассника, он так поразил, что дико захотелось оказаться в знойных песках Каракумов, встретиться с неизвестным гордым народом в высоких бараньих папахах-тельпеках – туркменами, побывать у стен разрушенного монголами Древнего Ургенча. Я даже начал писать повесть «Кара-Кончар» по имени одного из героев романа. Но, правда, вовремя оставил это дело. А на форзаце книжки не смог не выразить своего восторга. Хотелось это сделать «по-восточному», и я написал «Якши книга!». Слово «якши» («хорошая») знал из кинофильмов, а вот как звучит «книга», тогда еще не ведал. Почти через сорок лет показал книгу с этой надписью Михаилу Янчевецкому, сыну знаменитого писателя, когда он с группой «яновцев» приехал в Ашхабад в экспедицию «По следам Яна» и выступал у нас в Институте истории АН Туркменистана. Михаил Васильевич был растроган.

«Чингисхана» я перечитывал еще дважды: на истфаке МГУ, уже побывав с экспедицией в таинственной Туркмении, и когда работал там в отделе этнографии. Каждый раз с разным восприятием, но с неизменным ностальгическим интересом. Благодаря ему и отправился почти на четыре десятилетия из столицы в самую южную и наименее изученную в этнографическом отношении республику. А надежные друзья-книжки в моей библиотеке за эти годы, начав со студенческой тысячи, ныне уже прошли двадцатитысячный рубеж, представляя практически все страны пяти континентов.