0
6225
Газета Печатная версия

20.04.2022 20:30:05

Два капитана и один завистник

19 апреля исполнилось 120 лет со дня рождения Вениамина Каверина

Тэги: вениамин каверин, биография, творчество, проза, роман, два капитана, серапионовы братья, псков, семья, юрий тынянов, горький, гофман, пушкин, ленинград, константин федин, солженицын, диссиденты, фронт, сказки, москва, переделкино


вениамин каверин, биография, творчество, проза, роман, «два капитана», «серапионовы братья», псков, семья, юрий тынянов, горький, гофман, пушкин, ленинград, константин федин, солженицын, диссиденты, фронт, сказки, москва, переделкино Вениамин Каверин старался говорить правду и оставаться собой и в жизни и в книгах. Фото из книги Вениамина Каверина «Эпилог»

Фрукт – яблоко, птица – воробей, поэт – Пушкин, Каверин – «Два капитана». Безусловно, приключенческий роман о жизни Сани Григорьева – самое известное произведение Вениамина Александровича Каверина (1902–1989), много раз переизданное и переведенное, дважды экранизированное (по нему же поставлен печально известный мюзикл «Норд-Ост»), ставшее своего рода «визитной карточкой» писателя. И уж если говорить о романе, сразу вспоминается его девиз – знаменитая фраза «Бороться и искать, найти и не сдаваться», хотя принадлежит она не Каверину – это цитата из стихотворения Альфреда Теннисона «Улисс».

Но можно сказать, что эти слова отчасти стали жизненным девизом и самого Каверина. Сам он однажды сформулировал свои принципы так: «Я придерживаюсь в жизни очень простых правил: быть честным, не притворяться, стараться говорить правду и оставаться самим собой в самых сложных обстоятельствах. Эти принципы я и пытался претворить в моих произведениях, в характерах моих героев. Истины эти просты, но сделать так, чтобы они тронули сердца современных читателей, – непростая задача». И это не просто слова: в 1940-е Каверин не отрекся от своего друга Михаила Зощенко во время травли последнего и помогал ему материально – как и опальной Анне Ахматовой. В 1950-е не участвовал в травле Бориса Пастернака; выступил на Втором Всесоюзном съезде советских писателей с речью, которая заканчивалась так: «Я вижу литературу, в которой приклеивание ярлыков считается позором… которая помнит и любит свое прошлое. Помнит, например, что сделал Юрий Тынянов для нашего исторического романа и что сделал Михаил Булгаков для нашей драматургии». В 1960-е подписывал открытые письма в защиту Юлия Даниэля и Андрея Синявского, Жореса Медведева, подготовил для Четвертого съезда писателей СССР речь о неудовлетворительном состоянии советской литературы (публично произнести ее не дали). А когда его старый – еще с времен литературной группы «Серапионовы братья» – товарищ Константин Федин, первый секретарь Союза писателей СССР, выступил против публикации солженицынского романа «Раковый корпус», Каверин обратился к бывшему другу с письмом, широко разошедшимся в самиздате: «Мы знакомы сорок восемь лет, Костя. В молодости мы были друзьями. Мы вправе судить друг друга. Это больше чем право, это долг. Твои бывшие друзья не раз задумывались над тем, какие причины могли руководить твоим поведением в тех, навсегда запомнившихся событиях нашей литературной жизни, которые одних выковали, а других превратили в послушных чиновников, далеких от подлинного искусства... Не буду удивлен, если теперь, после того как по твоему настоянию запрещен уже набранный в «Новом мире» роман Солженицына «Раковый корпус», первое же твое появление перед широкой аудиторией писателей будет встречено свистом и топанием ног… Ты берешь на себя ответственность, не сознавая, по-видимому, всей ее огромности и значения. Писатель, накидывающий петлю на шею другому писателю, – фигура, которая останется в истории литературы независимо от того, что написал первый, и в полной зависимости от того, что написал второй. Ты становишься, может быть сам того не подозревая, центром недоброжелательства, возмущения, недовольства в литературном кругу. Измениться это может только в одном случае – если ты найдешь в себе силу и мужество, чтобы отказаться от своего решения».

Вениамин Александрович не был «официальным» диссидентом, среди его наград – медали, ордена (в том числе орден Ленина), Сталинская премия второй степени (за «Двух капитанов»). Просто его жизненный путь определяли понятия «честь», «дружба», «порядочность»…

14-9-3480.jpg
Его герои боролись и искали, находили
и не сдавались. 
Кадр из фильма «Два капитана». 1956
А путь этот оказался долгим. Вениамин, младший из шести детей капельмейстера пехотного Омского полка Абеля Зильбера и владелицы музыкальных магазинов Ханы (Анны) Дессон, появился на свет в Пскове. Родственные и дружеские связи впоследствии переплетутся довольно причудливо: старший брат Лев, будущий ученый-вирусолог, одноклассник Юрия Тынянова, за которого потом выйдет замуж одна из сестер, Лея, а сам Каверин женится на сестре Тынянова Лидии. Сестра Мирьям станет женой первого директора Народного дома им. А.С. Пушкина Исаака Руммеля, брат Александр – композитором с псевдонимом Ручьёв, а его супруга Екатерина во второй раз выйдет замуж за Евгения Шварца. В семье Зильберов одно время жил гимназический друг Вениамина Анатолий Розенблюм – впоследствии левый эсер и один из основателей советской психотехники…

После гимназии Вениамин окончил Ленинградский институт живых восточных языков по отделению арабистики и историко-филологический факультет Ленинградского государственного университета, защитил диссертацию «Барон Брамбеус. История Осипа Сенковского». Писательский дебют состоялся в 1922-м – публикация рассказа «Хроника города Лейпцига за 18… год». Тогда же, в начале 1920-х, Каверин вступил в содружество «Серапионовы братья», где получил прозвище «брат Алхимик», а его товарищами стали вышеупомянутые Зощенко и Федин, Михаил Слонимский, Елизавета Полонская, Николай Тихонов, Николай Никитин, Илья Груздев, Лев Лунц и другие. Название «серапионы» взяли по четырехтомнику рассказов Гофмана. Гофмановские мотивы у раннего Каверина отметил Горький: «Не люблю сравнений, но, думая о вас, всегда невольно вспоминаю Гофмана и – так хочется, чтобы вы встали выше его!.. Ваша фантазия может заставить вас написать вещи глубочайшего значения». А свой псевдоним Вениамин Александрович позаимствовал у пушкинского приятеля Петра Каверина – гусара, кутилы и повесы, упомянутого в «Евгении Онегине»:

К Talon помчался: он уверен,

Что там уж ждет его Каверин.

Вошел: и пробка в потолок,

Вина кометы брызнул ток…

И хотя «Серапионовы братья» просуществовали всего несколько лет, их литературным принципам (главное – не партийность, а качество произведения; писать нужно не для пропаганды) бывшие участники (далеко не все) старались следовать и дальше. Насколько могли, конечно. Сам Каверин в 1925-м опубликовал в журнале «Ковш» наспех сочиненный конъюнктурный роман на тему революции «Девять десятых судьбы», сразу выдержавший пять изданий. Однако в дальнейшем автор никогда не публиковал его, усвоив урок Тынянова, который, «прочитав две-три страницы, обеими руками через весь стол оттолкнул рукопись, сказав, что всё в ней «напряжено», давая понять таким образом, что напряжение неискренности не имеет ничего общего с литературой». А еще были романы «Конец Хазы», «Художник неизвестен», «Исполнение желаний», трилогия «Открытая книга»... И поздние «Перед зеркалом», «Двухчасовая прогулка», «Наука расставания»… И рассказы, и повести, и пьесы, и воспоминания, и сказки – с детства помню «Песочные часы», «Много хороших людей и один завистник», «О Мите и Маше, о Веселом трубочисте и Мастере золотые руки». Материал для второго тома «Двух капитанов» Каверин собирал во время Великой Отечественной, будучи спецкором «Известий» сначала на Ленинградском фронте, потом – на Северном флоте. После войны переехал из Ленинграда в Москву – точнее, в подмосковное Переделкино. Умер в 1989-м, похоронен на Ваганьковском кладбище. Как провидчески написал в начале 2000-х Евгений Евтушенко: «Ах, классик-диссидент,/ Вениамин Каверин./ Вам будет монумент?/ Я в этом не уверен». И далее:

14-9-2480.jpg
Не «Двумя капитанами» едиными…
Каверинские сказки – любимы многими. 
Обложка книги Вениамина Каверина
«Сказки». 1971
Я вспоминаю Вас

на лыжах в царстве снега,

остринку карих глаз

с веселинкой побега.

...Я к тем принадлежал,

дитя самообмана,

кто с детства обожал

роман «Два капитана».

Скушон, хоть удавись,

был коммунизм плакатный,

и нужен был девиз

по-мушкетерски внятный.

Звенел в моих висках

девиз, как будто святцы:

«Бороться и искать,

найти и не сдаваться».

Но разве мы нашли

всё то, что мы искали?

Мы стали так пошлы,

воруя, зубоскаля.

Я оглянусь вокруг –

вся жизнь полна дурманом,

как ядовитый луг

ромашек из романа.

…Во сне опять скольжу

с Кавериным на лыжах,

но что ему скажу,

разбит, искромсан, выжат?

О, юность, не изгадь

отцов и дедов святцы:

«Бороться и искать,

найти и не сдаваться!»

И пусть «монумента» самому писателю нет, но в его родном Пскове поставлен памятник героям «Двух капитанов» Сане Григорьеву и Ивану Татаринову. Может, это и правильно – ведь зачастую в персонажах воплощаются лучшие черты их создателей.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Российские дизайнеры готовятся занимать освобожденные западными брендами ниши

Российские дизайнеры готовятся занимать освобожденные западными брендами ниши

Татьяна Астафьева

Лучшие представители фешен-индустрии РФ демонстрируют свои возможности на Московской неделе моды

0
1758
Архитектура c научным подходом

Архитектура c научным подходом

Василий Матвеев

0
1220
Внутри «Гипертекста»

Внутри «Гипертекста»

Ника Амираджиби

Стартовала литературная премия имени Александра Чаковского

0
447
Раевские – это элита

Раевские – это элита

Сергей Шулаков

В ЦДЛ состоялось вручение наград премии Лескова

0
259

Другие новости