0
1721
Газета Печатная версия

11.05.2022 20:30:00

Да, я не Моцарт

Страдания и успехи Людвига ван Бетховена

Ольга Камарго

Об авторе: Ольга Камарго (Ольга Олеговна Дьяченко) – прозаик, эссеист, экономист.

Тэги: бетховен, моцарт, сальери, черный человек, музыка, вариации, симфонии, опера, вена, бонн, глухота, болезнь


16-15-2480.jpg
Композитор мрачного образа – Людвиг
ван Бетховен.  Неизвестный художник.
Портрет Людвига Бетховена. XIX век.
Международный музей и библиотека
музыки в Болонье
«Да, я не Моцарт и не собираюсь занимать его место в музыке… потому что у меня есть свое место, и оно намного выше», – сказал Людвиг ван Бетховен. Самонадеянно? Может быть, и так. Но что, если человек знает себе цену? И заявляет это не огульно. Если все детство отец-музыкант из него пытался «лепить» второго Моцарта? Обнаружив одаренность у сына, Иоганн Бетховен захотел славы. И добивался этого, грубо наказывая и унижая сына. Требуя абсолютного следования нотам. Был бы Людвиг послабее, сломался бы точно. Но талант, а может, предназначение, взяли верх.

Впрочем, когда отец понял, что Моцарта не получится, махнул на сына рукой и стал спиваться. А учителя – приятели отца, уважали трудолюбивого ученика. «Обучение было пугающе отрывистым, сегодня он изучал одно, а завтра совсем иное, но вопреки всему мальчик не только не возненавидел занятия музыкой, а начал искать в ней спасение от окружающего его мира, жестокого отца, вечно заплаканной, кашляющей кровью матери, которой он не мог помочь… Музыка дарила радость и свободу, в то время как окружающая его жизнь, мягко говоря, не радовала».

Рано или поздно, приходит время развиваться, двигаться дальше. Подростку помогают наставники, открыв умение давать частные уроки. Учиться музыке модно, многие богатые семьи готовы вкладывать средства в образование своих отпрысков… «Мы ведь музыканты, одни собирают полные залы, играют по церквям, бегают по урокам или просто стоят на улице, собирая гроши. Тем не менее все мы служители МузЫки, а стало быть, равны перед ней». Да, давать частные уроки и продолжать учиться самому, много и упорно работая. Искать учителей, теперь с окрепшим даром, – это становится в провинциальном Бонне все сложнее. Но деваться некуда – здесь семья, и она нуждается в нем.

«Уроки отрывают его от сочинительства и приносят ничтожно мало денег, но на эти деньги он практически содержит семью… У тринадцатилетнего подростка не хватает душевных сил полюбить или хотя бы подружиться со своими учениками».

Людвиг все еще остается подростком, резким, вздорным. Школу он давно бросил – не до нее. Благо в одном из семейств к нему и отнеслись как к ребенку, которому нужны внимание и помощь. Он стал бывать в обществе, на званых вечерах. И понял, что знаний обо всем, что не имеет отношение к музыке, у него ужасающе мало. Людвиг занимается самообразованием – читает запоем книги под тактичным руководством принявшего его семейства. А еще у них же в доме он встречается с приезжими знаменитостями. Кто-то из них становится для него временным, но очень важным учителем: «И еще благодаря своему новому учителю Людвиг наконец узнает, как называется то, чем он столь долго раздражал своего отца. Вариации! И еще одно открытие: в просвещенной Вене за это дело отменно платят».

Нужно ехать в Вену. Здесь уже тесно для него, даже временных учителей найти все сложнее. Но семье нужны деньги. Мать болеет, отец пьет, а братья еще малы.

«Что же такое эти самые вариации? Это основная тема и множество подходов к ней».

Это уже сочинительство, а не просто исполнение музыки. И он посещает Вену, встречается с Моцартом и говорит с ним на одном языке, говорит импровизируя. Мэтр в восторге, готов обучать, но судьба распорядилась иначе. Мать умерла, и семья опять нуждается в его помощи…

16-15-12250.jpg
Юлия Андреева. Бетховен.
Черный человек.– СПб:
Северо-Запад, 2021. – 378 с.
И в Вене он окажется позже и станет композитором. Моцарта в живых уже не будет. Останутся лишь обывательские сплетни о мнимой виновности Сальери… О Черном человеке, что заходил накануне. В последнем Бетховен узнает себя, это он и приходил, весь в черном, не говоря при этом ничего.

«Его музыка действовала по-разному, более слабые впадали в эйфорию, начинали плакать навзрыд или корчились в припадках падучей, кто-то обретал новые силы, кто-то отбрасывал условности и отдавался своим страстям».

Характер у композитора все такой же несносный, резкий, с ним очень нелегко: «Да, музыканты и певцы, коих «жестокая» судьба толкала в лапы ужасному Бетховену, обливались горючими слезами, с трудом перенося его жесткий диктат. Он же требовал невозможного, заставляя людей прыгнуть выше собственных голов и представления о пределе».

И эта неуживчивость выражается не только по части музыки. Он не считается ни с кем и ни с чем. Его раздражают люди все сильнее. Любое жилье превращается в берлогу, ученики заказывают для него одежду. И даже это не побуждает его мыться. А еще есть то, что не только он тщательно скрывает от всех, – во что он отказывается верить сам. Он теряет слух. И в конце концов глохнет полностью. Как же теперь жить и работать? А так: «Неожиданно для себя Бетховен осознал, что его недуг в то же время – его благословение. Сам Господь в своей доброте спас его от лишних, ненужных ему звуков, одновременно с тем оградив и от досужих разговоров, ненужного общения, прочего, прочего, прочего».

Уже не действуют слуховые трубки. Но его друзья ему пишут. Сохранилось много тетрадей с этой «перепиской». Еще больше писалось на клочках, потерянных и уничтоженных. Нетрудно догадаться, что композитора недуг не улучшил: «Бетховен жил будущим, которое звало его к себе, притягивая неизвестностью. Новое произведение было для него намного важнее, нежели старое. Когда же при нем вдруг начинали хвалить вещь, которую он, написав в спешке, теперь ненавидел, Бетховен приходил в ярость».

Бетховен сочиняет много, его симфонии на слуху. Кроме того, им создана единственная опера – «Фиделио». Ее не сразу принимают, она затянута и не всегда понятна зрителям и слушателям, но убедить его что-то изменить практически невозможно. «Надо воспитывать зрителя, как бы он воспитывал собственного ребенка, а не обижаться на него… Вывод: нужно писать больше, не оглядываясь на модные веяния и жалобы. Сегодня не поняли, вырастут – поймут. Не все, но всем и не дано». Всеми правдами и неправдами его уговаривают на переделки, чтобы спасти оперу…

Семьи Бетховен не создал, отсудил опеку над племянником, но и с ним поладить не смог. Композитор все сильнее пьет, и болезнь становится смертельной, врача вызвать было некому.

Людвиг ван Бетховен оказался прав в главном. У него свое место в мире музыки, ни с каким другим несравнимое. Даже глухота пошла на пользу. Для большого числа начинающих музыкантов, живших с ним в одно время, он стал наставником и помощником. Так уж было принято в музыкальном мире.

Вена скорбела, провожая Бетховена в последний путь. А его музыка жива и знакома каждому – по сию пору.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


КПРФ остается партией спецоперации

КПРФ остается партией спецоперации

Дарья Гармоненко

Иван Родин

Доклад Зюганова к пленуму ЦК утверждает нынешнюю генеральную линию

0
907
Отдельного референдума в ЛНР не ожидается

Отдельного референдума в ЛНР не ожидается

Иван Родин

В Госдуме предложили заранее отменить ограничения по госслужбе для будущих граждан РФ из Украины

0
808
Кременчуг оказался в центре внимания G7

Кременчуг оказался в центре внимания G7

Наталья Приходко

Еще один украинский город накрыло военным девятым валом

0
1036
Конфликт России и Украины мирит США с Венесуэлой

Конфликт России и Украины мирит США с Венесуэлой

Геннадий Петров

Мадуро больше не борется с американским империализмом

0
890

Другие новости