Минотавр вяжет свитер

Хулия Альварес. Девочки Гарсия / Пер. с англ. Л. Карцивадзе.– М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023. – 320 с.

Историю о том, как девочки Гарсия из города Доминго с его горячим воздухом и пальмами до неба лазурно-голубого, глубокого такого, как будто бы волшебного оттенка, попали на Лонг-Айленд, разбитый на квадраты с коротким серым ворсом и строгими, прямыми, безликими домами, как жили в тесных комнатках с замками на дверях, играли в коридорах в корриду без быков, вставляли в речь словечки, услышанные вскользь, смотрели телевизор и забывали Остров, как привыкали к холоду, ношению колготок, косым и гневным взглядам, ругательствам, бигмакам, учились быть такими же, как эти «бледнолицые», взрослели и менялись, дружили и влюблялись, болели и смеялись, ревели и кривлялись, искали в себе силы, искали угол в мире, себя искали в нем, как становились теми, кого бы не узнали, когда бы там остались, на Острове из детства, – историю вот эту, почти свою, вообще-то, Альварес, в руки взяв, берется распускать. Ее большой роман – точь-в-точь клубок из ниток, что катится по коврику, лежащему тут вечно: сначала по прямой, минуя коридор, столовую и спальню, уборную и кухню, он прыгает, как маленький, спускаясь по ступенькам, становится всё легче, пока, достигнув двери, не делается тем, чем, собственно, и был – началом и концом, единой то есть нитью. И вы, за ним спеша, шагаете туда, откуда вышли сестры: назад, сквозь все года, натянутые так, чтоб здание романа стояло на ногах.

Земекис был не прав, заставив Дока с Марти лететь на всех парах из восемьдесят пятого в эпоху беби-бума, Монро и рок-н-ролла, минуя Тэтчер с хиппи, холодную войну и лихорадку диско. Нельзя понять родителей – а значит, и себя – понять по-настоящему, без детских оговорок, – когда у вас в истории так мало остановок. Прокладывая путь для девочек Гарсия, ведущий их отсюда: из дня, который прежде считался ими тем – тем самым то есть «завтра», невнятным и туманным, в отрадно разноцветные, сверкающие, нежные и грустные «вчера», – их «мами», но не та – не Лаура Гарсия, а Хулия Альварес – припомнив миф, наверно, про подвиг Ариадны, вручает каждой нить, чтоб вы – да и она – не заблудились там. И каждая сестра, с которой вы встречаетесь в начале «лабиринта», на следующей странице становится «невиннее». И что это, скажите, – ну, если вот не чудо, не магия, не вуду – ведь удаляясь так, она на самом деле вам делается ближе. Любая из сестер, шагающих вперед, стремительно «растет» – ну, да, наоборот. Теряя год за годом, находит страшно много: такого, что припомнит, состарившись когда-нибудь, в предшествующей жизни; что ей придется выдумать, когда не сможет выудить из памяти силком; всего того, что было и что приснилось, может, – роскошного, тревожного, щекочущего кожу, терзающего дух. Она пока не знает, когда наступит «завтра» и будет ли таким, как сказано вначале. Она – уже не та, какой была на днях. И в то же время – та, какой позднее станет. Но именно в тот миг, когда она «сейчас» – застигнута рассказчицей, которая в романе меняется местами со всеми из носителей «распущеного свитера», – Гарсия де ла Торре в коротеньких штанишках, Гарсия де ла Торре в пижаме или с книжкой, Гарсия де ла Торре с огромным барабаном, висящим на ремне, как Магнум на бедре у персонажа Иствуда, – она и впрямь творит... Вывязывает будто. Придумывает «завтра», как будто это что-то, отчаянно похожее на следующую часть какого-то волшебного, безумного романа. Из них, из этих грез – узоров и картин, рассказов и стихов, страшилок и предчувствий, открытий и сомнений – рождается история длиною в лабиринт.