Сердце не бывает нейтральным

Прозорливый и точный в формулировках Илья Эренбург.  Николай Андреев. Портрет Ильи Эренбурга. 1923

А вот и общепризнанный факт. Роман «Буря» выдвинули на Сталинскую премию второй степени. На вопрос вождя, почему только второй, Александр Фадеев ответил, мол, роман критиковали, да и советские люди у него хуже показаны, чем французские. Сталин ответил: «Почему хуже? Он же показал, что русские воевали, а французы капитулировали. А то, что он французов знает – знает, не любит – лучше, чем советских людей, – это уже факт его биографии…» Роману дали премию первой степени.

Илья Григорьевич Эренбург родился 26 января 1891 года в семье инженера, купеческого сына, мать его была домохозяйкой. В 1-й Московской гимназии учился с будущим революционером, а позже главным редактором газеты «Правда» Николаем Бухариным. Однокашник потом помогал ему. В 1908 году Эренбурга арестовали. Выпустили его под внушительный залог, внесенный отцом, а потом отпустили «на лечение» за границу. И до самой революции Эренбург жил в Париже, общался с поэтами, художниками самых разных национальностей. Тогда как раз появились литературные кафе, где собиралась богема.

Эренбург начинал как поэт. В 1910 году в журнале «Северные зори» состоялась его первая публикация: «Шел я к тебе с чем-то смутным и новым, / Сердце дышало несказанным словом. / Бережно, словно святыню я нес / Ветку стыдливо раскрытых мимоз. / Шел я и бредил так грустно и сладко: / Солнце сквозь облако, ласка украдкой, / Слезы в ресницах… лесные цветы… / Нянина сказка… и ты…» В том же году вышла его книжка «Стихи» – в ней не было строк об окружавшей Эренбурга жизни, только о выдуманных мирах. Книжку заметили, одним из первых отзыв оставил поэт и прозаик Валерий Брюсов: «Обещает выработаться в хорошего поэта И. Эренбург, дебютирующий небольшой книжкой стихов, изданных в Париже. В его стихах сказывается не столько непосредственное дарование, сколько желание и умение работать…»

Так что Эренбурга вполне можно считать поэтом Серебряного века. Первая рецензия и первый рассказ Эренбурга появились в 1911 году, рецензия в газете «Голос Сибири», рассказ – в журнале «Свободным художествам». Но основательно журналистикой будущий военный корреспондент начал заниматься с осени 1915 года – от возмущения. «Журналистом я стал случайно – только потому, что рассердился», – писал он сам потом в воспоминаниях. Шла Первая мировая война, Эренбург в московской газете «Утро России» наткнулся на статью о Париже от их «собственного корреспондента». Недоумению не было предела: автор текста не знал парижских реалий, не знал даже, какая в то время была военная форма. Меньше чем через месяц с подзаголовком «Письмо из Парижа» вышла первая корреспонденция Эренбурга, подписанная И.Э. К его удивлению, он получил гонорар. Но «Утро России» обходилось с его текстами слишком вольно, и уже с весны 1916-го начинающего журналиста печатают столичные «Биржевые ведомости», куда его рекомендовал художник и поэт Максимилиан Волошин.

Потом в жизни Эренбурга было много откровенной журналистики. Он освещал военные действия 1939 года в Испании и с передовой Великой Отечественной войны. Советские бойцы обращались к нему лично, как к хорошему знакомому, – тем, кто не читал газет, тексты Эренбурга пересказывали политруки. И каждому военкор по возможности отвечал. Его репортажей ждала и мировая общественность – через специально созданное Совинформбюро и напрямую. Он писал для газет и журналов Англии, Америки, Франции, Швеции… Для каждого адресата подбирал необходимые тон и периодичность. «Сердце не государство, сердце не бывает нейтральным», – писал он союзникам, торопя с открытием второго фронта. Ежедневно, а точнее ежесуточно, Эренбург писал по 6–10 статей, следил, где, когда и в каком виде выходят его тексты. Он часто и подолгу сам находился на фронтах, писал и для фронтовых газет, основной считалась «Красная звезда». «Когда началась война, голос писателя зазвучал как вечевой колокол. Ожили самые прекрасные традиции русской литературы. Писатель понял свой долг, и писатель нашел свое место» – так писал об этом сам Эренбург.

Иногда его репортажи боялись публиковать, и тогда отправляли на утверждение Сталину – и тот разрешал. Адольф Гитлер числил Эренбурга среди своих личных врагов. Советские недруги писателя на литературных «разборах полетов» редко могли упрекнуть его публицистику. То есть, конечно, пытались, но никакая критика не приживалась.

Однако в истории русской-советской литературы осталась и проза Эренбурга, хотя бы самыми знаковыми текстами. Хотя здесь и критикам, и недругам есть где разгуляться: тексты и неровные, и неоднозначные. Первым заметным романом считается «Необычайные приключения Хулио Хуренито», полное название «Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников: мосье Дэле, Карла Шмидта, мистера Куля, Алексея Тишина, Эрколе Бамбучи, Ильи Эренбурга и негра Айши, в дни мира, войны и революции, в Париже, в Мексике, в Риме, в Сенегале, в Кинешме, в Москве и в других местах, а также различные суждения учителя о трубках, о смерти, о любви, о свободе, об игре в шахматы, о еврейском племени, о конструкции и о многом ином». Роман-фельетон вышел в 1922 году, он рассказывает о похождениях обаятельного плута и авантюриста, эдакого учителя без учения, но с учениками. Такого героя уже потом предложили и Валентин Катаев в «Растратчиках», и Алексей Толстой в романе «Похождения Невзорова, или Ибикус». Да и Остап Бендер Ильфа и Петрова – родом оттуда же. Даже одно из имен – Мария – у этих персонажей совпадает.

Хулио Хуренито, сокращенно ХХ, как век, – мексиканский жулик, манипулятор и провокатор. Он ничему не учит, он задает вопросы везде и всем, иными словами, он типичный герой-трикстер. В этом романе Эренбург предсказал и Вторую мировую войну, и Холокост, и еще многие мировые тенденции этого самого ХХ века. Вот что автор пишет о романе: «В «Хуренито» я показал ханжество мира денег, ложную свободу, которую регулирует чековая книжка мистера Куля и социальная иерархия мосье Дэле... За двенадцать лет до прихода Гитлера я вывел герра Шмидта, который может быть одновременно и националистом, и социалистом...»

Остались свидетельства, что роман понравился Владимиру Ленину, и он якобы даже сказал Надежде Крупской восхищенно: «Какой наш Илья Лохматый роман написал!» Неслучайно с массового переиздания «Хулио Хуренито…» в 1989 году началась история тогда еще издательского кооператива, а потом издательства «Текст»; это произведение показалось созвучно тому времени.

В начале 1941 года, когда еще действовал пакт Молотова и Риббентропа и такого скорого начала Великой Отечественной войны еще не ждали, Эренбург написал и опубликовал частями в журнале «Знамя» роман «Падение Парижа». Отдельной книжкой роман вышел годом позже. Это история о том, как Париж сдался Гитлеру без боя 14 июня 1940 года, это повествование о трагедии внутри самой Франции, о событиях, начавшихся с 1936 года и приведших к такому результату. Роман был переведен на множество языков. Эренбург получил за него Сталинскую премию первой степени, а несколько позже – орден Почетного легиона от правительства Франции.

В 1947 году вышел упомянутый выше роман о войне «Буря». Это своего рода продолжение «Падения Парижа», история о борьбе антифашистов, фактически о гибели немецкой цивилизации. «Буря» о том, что Европа погибла, так как европеец не выдержал испытания фашизмом.

Особое значение для советской литературы имеет повесть 1954 года «Оттепель». Вскорости после выхода ее название превратилось в историческое понятие, в культурный термин, в название эпохи наконец. Повесть рассказывает о времени, когда только умер «отец всех народов» Иосиф Сталин, а ХХ съезд КПСС с развенчанием культа его личности еще не состоялся. И люди не знали, что их ждет впереди, но животный и липкий страх уже начал отпускать. Характеры в произведении несколько схематичны, а образы и аллегории прозрачны. В рабочий поселок приходит оттепель, и буря уничтожает то, что оказалось недостаточно крепким и держалось только потому, что промерзло. Это касается и бараков, где живут рабочие, но это же касается и самих людей.

«Общество состоит из живых людей, арифметикой ты ничего не решишь. Мало выработать разумные меры, нужно уметь их выполнить, а за это отвечает каждый человек. Нельзя все сводить к протоколу «слушали – постановили». От того, как ты будешь жить, работать, какие у тебя будут отношения с людьми, зависит будущее всего общества», – объясняет старый учитель Андрей Пухов своей дочери, молодому инженеру Соне. Вновь Эренбург был среди первых, кто почувствовал тектонические сдвиги истории и сумел выразить их в художественном тексте.