В темную погоду

Дочь поэта Константина Ваншенкина Галина Ваншенкина делает многое для сохранения памяти отца. Фото автора

100-летию со дня рождения поэта Константина Ваншенкина, прошедшему 17 декабря 2025 года, посвящалась 80-я «Некрасовская пятница» в библиотеке Добролюбова. «Классик – тот, кто не ошибается ни в поступках, ни в рифмах, ни в друзьях», – сформулировал в начале встречи ведущий, поэт Сергей Нещеретов (см. интервью с ним на стр. 10 этого выпуска «НГ-EL»), добавив, что и редкие ошибки классика – классические по сути. В конце 1980-х Ваншенкин предрек своим стихам: «Забудут. Но потом, / лет эдак через сорок, / открыв мой плотный том, / услышат жизни шорох». И, по счастью, не угадал – ни при жизни, ни позже он не был забыт, а прошедший юбилейный год был особенно щедр на события: персональная мемориальная выставка в Литмузее, однотомник, документальный фильм, эстрадный концерт ваншенкинских песен, почтовая марка…

Почтили память Ваншенкина и коллеги по цеху – вечером под названием «Судьбе отдавшись целиком». Тезис «поэзия – совершенно непобедимая сущность» развернул поэт Алексей Алехин. По его замечанию, Ваншенкин «вынужден был всю жизнь жить при советской власти», которая была малокультурна и примитивно понимала роль поэзии. На этом фоне Ваншенкин гляделся особенно ярко, выделяясь артистизмом, невероятным жизнелюбием. В 1990-х, когда Алехин познакомился с Ваншенкиным, общая атмосфера изменилась; изменился и Ваншенкин – стал афористичней, продвинулся от повествовательности к поэтике впечатлений. Поэт Геннадий Калашников вспомнил о доверительных домашних беседах с Константином Яковлевичем. Важно, что Ваншенкин, как и его ближайший друг-ровесник Евгений Винокуров, не ограничивался в творчестве опытом войны, проявлял тончайшее внимание к деталям, острое чувство композиции.

Писатель, историк, москвовед Александр Васькин пересказал разговор с Ваншенкиным о поэтах того времени, из которых тот особенно выделял Калашникова и Геннадия Красникова. Отталкиваясь от текущей ситуации в литературных кругах, Васькин задался вопросом: где бы сейчас был Ваншенкин? И ответил сам: уж точно не в президиумах, потому что всегда держался обособленно, а его биографии не требуется ретушь задним числом.

Поэт, критик, литературовед Данила Давыдов подробно высказался о феномене поэтов-фронтовиков и месте Ваншенкина в координатах русской поэзии XX века и, в частности, сравнительно с авторами, далекими от «легального литературного пространства». Фронтовикам в целом позволялось говорить чуть больше жесткой правды, но и они были неоднородным поколением и социально, и эстетически. Ультраконсерваторы соседствовали со сторонниками авангардной практики вроде Слуцкого, повлиявшего на Бродского и Лианозовскую школу. При этом Ваншенкин, с одной стороны, неоклассик, не пренебрегавший прямым высказыванием, а с другой – тот, кто не был чужд «минус-приема», легкой прозаизации стиха, минимализма, отказа от избыточных поэтизмов. Очевидны параллели между Ваншенкиным и тенденциями в совсем другой среде, включая Евгения Кропивницкого, эмигрантов «парижской ноты», обособленные фигуры типа Роальда Мандельштама. Репутация легального советского поэта отчасти мешает исследованию наследия Ваншенкина нынешними филологами, но в перспективе оно неизбежно.

Подводя черту под выступлениями, дочь юбиляра, художница Галина Ваншенкина ограничилась самыми простыми словами об отце, отметив, что на закате долгой жизни он не тяготился одиночеством, и вспомнив его парадоксальный афоризм: «В старости близкие друзья не нужны, поскольку они мешают одиночеству». Последним из уст дочери прозвучало стихотворение 2000 года «День рождения»: «Заиндевелая заря / едва над крышами сочится, / а в окна ранние стучится / семнадцатое декабря. / По гороскопу я Стрелец, / родился в темную погоду, / когда уже осталось году / совсем немного под конец. / Не будь вот этих двух недель, / считался б на год я моложе / и соответственно бы позже / шагнул в военную метель. / Но разве знает кто-нибудь, / как бы тогда сложилось дело / и до какого бы предела / пролег мой юношеский путь?..»