Кто оказался прав – Маркс, Ленин или… Бернштейн

Феликс Дзержинский (в центре) считал основным фактором развития промышленности «ориентацию на широкий крестьянский рынок». На параде войск ВЧК на Красной площади по случаю вручения боевого Красного знамени. Фото с сайта www.rgvarchive.ru

Сейчас стало модно с ностальгией вспоминать времена СССР. Однако объективные данные говорят о том, что СССР был обречен с самого начала своего существования: плановая социалистическая экономика фундаментально оказалась менее эффективной, чем капитализм в странах-лидерах.

Догнать и превзойти

Карл Маркс создал свою философию истории, опираясь на простой тезис. Экономика – базис развития любого общества. Политика и культура – это надстройка, которая вырастает из этого базиса. Феодализм сменил рабовладение, поскольку обеспечивал более высокую производительность труда. Аналогичная история произошла и с капитализмом, который был эффективнее, чем феодализм. Соответственно коммунизм должен был обеспечить более высокую производительность труда, чем капитализм.

Именно поэтому коммунистическая революция должна была произойти в наиболее экономически развитых странах мира. Ведь она позволяла человечеству сделать еще один шаг на пути прогресса и создать более эффективный строй с более высокой производительностью труда, чем при капитализме.

Российская империя по показателям производительности труда сильно отставала от развитых капиталистических стран – США, Великобритании, Германии, Франции и др. Следовательно, СССР предстояло сначала достигнуть их уровня экономического развития. Владимир Ленин вскоре после победы Октябрьской революции заявил, что Советской России необходимо обеспечить более высокий уровень производительности труда, чем в капиталистических странах. В противном случае поражение страны рабоче-крестьянской власти было неизбежно.

Капиталистические страны не горели желанием помогать СССР в его развитии, поэтому отказывались продавать Советскому Союзу самые передовые образцы оборудования и технологий. Путем неимоверных усилий СССР удалось создать оружие на уровне лучших мировых стандартов. СССР приблизился к показателям развитых капиталистических стран на предприятиях военно-промышленного комплекса. Но обогнать Запад все же не смог.

В гражданских отраслях промышленности и сельском хозяйстве СССР сильно отставал по показателям производительности труда от стран-лидеров. Именно поэтому СССР до конца своего существования закупал за границей станки, одежду, обувь и т.д. Даже трубы для газопроводов импортировались. Качество советской гражданской продукции зачастую сильно отставало от лучших мировых образцов. Низкая экономическая эффективность советской модели была продемонстрирована на примере разделенной Германии. Достаточно было сравнить автомобили, производимые в ФРГ, с «Трабантом», выпускаемым в ГДР, и все становилось ясно.

Необходимо понимать, что продукция, которую представляет на мировой рынок та или иная страна, является ее лицом. СССР предлагал своим странам-партнерам хорошее оружие. Однако в поставках гражданской продукции Советский Союз мало чем мог похвастаться. Этот факт не способствовал росту мировой популярности советского строя.

Лидеры Советской России неплохо знали основы марксизма, именно поэтому они возлагали много надежд на мировую революцию, которая охватила бы самые передовые капиталистические страны. Для ее стимулирования был создан Коммунистический интернационал. Однако надежды на мировую революцию не оправдались. Коминтерн был распущен, и руководство СССР провозгласило курс на мирное сосуществование со странами капитализма.

С этого момента было очевидно, что СССР обречен и вскоре он будет разорван капиталистическими хищниками.

Четыре сценария

До сих пор не утихают споры, кто из выдающихся идеологов (Маркс, Ленин, Сталин или Троцкий) оказался прав. А может быть, прав был Бернштейн? На самом деле прав был каждый из них. Вопрос заключается только во временном отрезке, на который эта правота распространялась.

Итак, Карл Маркс считал, что социалистическая революция сначала произойдет в наиболее промышленно развитых и богатых капиталистических странах. Это обусловлено развитием производительных сил и наличием многочисленного пролетариата. В результате революции устаревшие производственные отношения будут разрушены и рабочий класс возьмет власть и собственность в свои руки.

С этими постулатами в XIX веке было сложно не согласиться. Карл Маркс умер, не дождавшись социалистической революции в самых экономически развитых странах. Он застал только Парижскую коммуну 1871 года, но она была быстро разгромлена.

В начале XX века Владимир Ленин заявил, что социалистическая революция сначала может победить в слаборазвитой стране, так как кризис капитализма сильнее бьет по бедным странам. Недостаток промышленных рабочих в России Ленина не смущал. Он считал, что пролетариатом можно считать и бедных крестьян – батраков. В результате под руководством Ленина в крестьянской России произошла социалистическая революция. Правда, Ленин надеялся, что это будет только первый шаг на пути к мировой революции, которая охватит и лидеров капиталистического мира. Однако этого не произошло.

Тогда Иосиф Сталин заявил, что необходимо строить социализм в одной отдельно взятой стране. В первую очередь предполагалась масштабная индустриализация, которая была нужна для создания современных и эффективных вооруженных сил, необходимых, чтобы противостоять агрессии капиталистических хищников. Затратив неимоверные усилия и понеся многочисленные жертвы, в том числе и в кампании массовых репрессий, индустриализацию удалось осуществить.

В свою очередь, Троцкий говорил о том, что без мировой революции социализм в рамках одной страны построить невозможно и в долгосрочной перспективе эта страна проиграет союзу наиболее экономически развитых капиталистических держав. В итоге так и произошло. Не помогла даже поддержка со стороны других стран социалистического лагеря.

Кстати, английский писатель Джордж Оруэлл в своей книге «Скотный двор», изданной в 1945 году, предсказал, что строительство социализма в нашей стране завершится реставрацией капитализма.

Трудности строительства социализма в СССР дали повод говорить, что прав оказался Эдуард Бернштейн. Он считал, что пролетариат должен бороться за улучшение своего положения в рамках капитализма, постепенно сдвигая этот строй в сторону социализма. Успехи трудящихся в развитых капиталистических странах подтверждали этот тезис.

Однако исчезновение альтернативы в лице советской модели привело к резкому ухудшению положения трудящихся в странах – лидерах капиталистического мира.

Дзержинский – ключевой игрок

В серьезной книге Николая Валентинова (Вольского) «НЭП и кризис партии после смерти Ленина» много лестных слов говорится о деятельности Феликса Дзержинского на посту главы Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ). Феликс Эдмундович считал основным фактором развития промышленности «ориентацию на широкий крестьянский рынок» и подчеркивал: «…нельзя индустриализироваться, если говорить со страхом о благосостоянии деревни». Он выступал за развитие мелкой частной торговли, за то, чтобы поставить частного торговца «в здоровые условия», защитив его от местных администраторов. В это время Дзержинский был вместе с Бухариным и Рыковым, которых затем обвинят в «правом уклоне».

С учетом того, что Дзержинский одновременно возглавлял и ОГПУ, многие исследователи делают вывод, что «правый» Дзержинский мог помешать разгрому «правой оппозиции», если бы не умер 20 июля 1926 года. При этом как-то забывается, что «правым» в середине 1920-х годов был и Сталин. Все вместе они громили оппозиционеров: Троцкого, Зиновьева, Каменева, Пятакова…

А потом начался мировой экономический кризис. В СССР наблюдался кризис новой экономической политики. Страна нуждалась в масштабной индустриализации, чтобы вооружиться и выстоять в предстоящей глобальной войне. Очевидно, что Сталин не стал бы атаковать «правых», не заручившись поддержкой Дзержинского. И если бы он не получил такой поддержки, то Дзержинский был бы устранен от руководства ОГПУ.

Сталин делал ставку на подчиненный ему партийный аппарат. Ведь именно партия на съездах избирала руководителей страны. Если ты контролируешь избрание делегатов на съезд, то автоматически получаешь преимущество при формировании руководящих органов страны.

При этом Дзержинский жестко выступал против бюрократии. Он призывал привлекать трудящиеся массы к самостоятельному историческому творчеству новых общественных отношений, к подчинению этим массам всей работы государственного и хозяйственного аппарата. Вот что он писал за месяц до смерти: «Я считаю этот вопрос  самым основным вопросом нашего дальнейшего бытия. Хозяйственник, не привлекший поддержки рабочих, которыми он руководит, не может выполнять поставленных перед ним задач».

20 июля 1926 года Дзержинский в своем последнем выступлении на пленуме ЦК ВКП(б) отмечал: «А если вы посмотрите на весь наш аппарат, на неслыханный бюрократизм, на нашу неслыханную возню со всевозможными согласованиями, то от всего этого я прихожу прямо в ужас». Далее Дзержинский выдвигает альтернативу: либо он уходит в отставку, либо необходимо сосредоточение в его руках не только аппарата управления промышленностью (ВСНХ), но и аппарата управления торговлей (Наркомторг) и кредитно-финансовой сферой (Госбанк).

После этой речи Дзержинский умер от сердечного приступа. Смог бы он побороть бюрократизм и ведомственность разных государственных органов? Думаю, что нет.

Плановая модель

В двухтомном романе доктора экономических наук Андрея Колганова «Жернова истории» автор пытается ответить на вопрос: могла бы борьба за власть после смерти Ленина сложиться иначе?

Андрей Колганов – известный экономист марксистской ориентации, автор монографии «Путь к социализму», в которой он описал экономическую историю СССР. «Жернова истории» – роман о «попаданце», в котором угадывается сам автор. Он оказывается в 1923 году в роли чиновника Наркомата внешней торговли, а затем – Высшего совета народного хозяйства. Он убеждает Троцкого отказаться от атаки на большинство членов Политбюро и добровольно отказаться от постов главы РВС и Наркомвоенмора. Троцкий в альтернативной реальности по совету автора книги сосредоточивается на подготовке кадров для будущей индустриализации и технических регламентов для повышения качества выпускаемой промышленной продукции. В вопросах развития системы образования ему активно помогает Крупская.

На борьбу против партийного и хозяйственного бюрократизма автор поднимает комсомольцев, которые инициируют создание хозрасчетных бригад и через них продвигают рабочее самоуправление. Для повышения качества продукции поощряется конкуренция с частным сектором и иностранными аналогами.

Сталина убирают с поста генсека партии и делают главой правительства. В результате он вынужден сконцентрироваться на хозяйственной работе, а не на интригах по захвату власти в партии. Зиновьева убирают с поста главы Коминтерна, что несколько умеряет его амбиции. Котовского назначают замом Фрунзе по закупкам военной продукции, а значит, его не убьют. Дзержинскому автор дает лекарства от болезни сердца, а Фрунзе подсказывает, как лучше лечить язву.

В результате страна концентрируется на подъеме своего сельского хозяйства, промышленности, образовательного и научного уровня, а также рабочего и крестьянского самоуправления.

Здесь уместно обратиться уже к научной монографии Андрея Колганова «Путь к социализму». В ней он обратил внимание на то, что «Строительство социализма», предполагавшее передачу средств производства в общественную собственность, а как первый шаг – национализацию основных из них, на деле сконцентрировало колоссальную экономическую и политическую власть в руках бюрократии.

«Недемократическая, лишенная сколько-нибудь существенных элементов общественной самодеятельности трудящихся, не создававшая достаточных социально-экономических возможностей для превращения в перспективе труда в творческую деятельность. Но эта жесткая система в то же время хорошо соответствовала решению задач догоняющей индустриализации. Она обеспечивала возможность высокой концентрации и широкомасштабного перераспределения экономических ресурсов. То же самое касается и осуществления масштабных научно-технических и социальных проектов. А отсутствие вовлечения трудящихся в управление производством делало их незаинтересованными в достижении целей, которые ставились за их спиной, без их участия и без учета их интересов», – пишет Колганов.

Проблемы советской плановой модели вели к росту бюрократизма, коррупции, теневой экономики. Первоначально эти явления выступали как механизмы, компенсирующие недостатки плановой системы. Рост бюрократического аппарата компенсировал трудности планового управления экономикой в условиях возрастания масштабов и сложности последней.

Коррупция компенсировала неповоротливость бюрократии и ее невнимание к реальным нуждам – отдельных людей или целых предприятий или организаций. То, что крайне тяжело решалось путем движения дел по официальным каналам, гораздо легче поддавалось решению за взятки. Теневая экономика компенсировала недостатки экономики дефицита, позволяя получить те товары и услуги, которые официальная система снабжения не предоставляла или предоставляла ценой больших затрат времени и нервов.

Но с течением времени эти явления стали все больше подрывать плановую экономику. Вместе с количественным ростом бюрократической системы возрастала ее громоздкость и неповоротливость, она распадалась на замкнутые ведомственные системы, что лишало плановую экономику ее преимуществ и усугубляло ее недостатки. Коррупция из средства решения повседневных проблем, не решаемых официальным путем, все больше становилась средством продвижения частных интересов в ущерб общественным. Теневая экономика не столько компенсировала недостатки экономики дефицита, сколько паразитировала на них, превращаясь в средство обогащения узкого слоя людей за счет проблем всех остальных.

На почве теневой экономики стало формироваться нелегальное частное предпринимательство, которое в силу своего нелегального характера требовало покровительства со стороны государственных чиновников. Эти чиновники, в свою очередь, видели в теневой экономике средство обойти ограничения, накладываемые на них официальной бюрократической иерархией. Произошло смыкание дельцов теневой экономики и коррупционеров-бюрократов. Бюрократическая плановая система сама стала порождать латентные элементы капиталистической экономики в своих собственных недрах.

«Непосредственной причиной экономических трудностей, с которыми столкнулся советский эксперимент, было несоответствие системы экономических отношений, довольно эффективно решавших задачи догоняющей (по существу, капиталистической) индустриализации, задачам развития на позднеиндустриальном этапе (когда индустриализация в основном завершена), а тем более – перехода на новый технологический этап. Приход капиталистической системы оказался неизбежным, поскольку она была единственной реально существующей альтернативной системой, соответствующей достигнутому уровню производительных сил и к тому же занимающей господствующие позиции в мировом хозяйстве. Внутренние противоречия советского «социализма», корни которых лежали в объективной невозможности складывания новой, более прогрессивной, чем капитализм, социально-экономической системы социализма без достаточных материальных и экономических предпосылок, да еще и в национально ограниченных рамках, позволили капиталистической системе сыграть на этих противоречиях и ускорить гибель Советской державы», – делает вывод Андрей Колганов.

Дамье и Шубин

Российский историк Вадим Дамье в книге «Стальной век: Социальная история советского общества» пишет: «Советское общество не было социалистическим, поскольку в нем отсутствовали такие основополагающие элементы социализма, как общественное самоуправление, свободная самореализация и саморазвитие человеческой личности, замена экономических отношений, строящихся на погоне за прибылью и бюрократическом диктате, непосредственным удовлетворением нужд и потребностей конкретных живых людей».

И еще: «В самой идеологии режима накапливалось расхождение с изначальным ленинизмом (в вопросах об «отмирании» государства и товарно-денежных отношений, в национальном вопросе и т.д.), большевистская доктрина чем дальше, тем больше смешивалась с элементами традиционализма и имперского шовинизма. Сталин вряд ли намеревался строить «социализм» даже в его ленинском понимании – как временную «воспитательную диктатуру», своего рода переходный государственный капитализм, которому впоследствии надлежало «отмереть». На обложке брошюры Ленина «Государство и революция» Сталин написал: «Теория изживания (государства) есть гиблая теория!» Сталинская бюрократия не собиралась никого «воспитывать» и приучать к грядущему в несбыточном будущем самоуправлению. Ее представления об обществе чем-то неуловимо напоминали древнекитайский легизм с его представлениями об изначально дурной, ленивой и смутьянской натуре человека и благодетельности сурового диктаторского Закона, призванного силой и наказаниями внедрить добродетель».

С Вадимом Дамье во многом согласен и историк Александр Шубин. В книге «Великая испанская революция 1931–1939 гг.» он отмечает, что республиканская Испания в 1936–1937 годах продвинулась гораздо дальше СССР по пути социального прогресса.

Действительно, в результате проведения индустриальной коллективизации в Испании, прежде всего в Каталонии и Арагоне, возник новый сектор экономики, качественно отличавшийся как от капиталистического, так и от государственного – прежде всего развитой системой производственной демократии, участием труженика в принятии производственных решений. Опираясь на профсоюзные структуры, анархо-синдикалисты и левые социалисты сделали практический шаг к ликвидации отчуждения производителя от средств производства.

На место диктатуры менеджера пришла власть коллектива в лице его актива (прежде всего профсоюзных вожаков). Получив в свои руки фабрики, рабочие и инженеры сделали максимум возможного. Производство, необходимое для нужд войны, смогло превысить довоенные показатели.

Также в республике широкое распространение приобрела инициированная анархистами сельская коллективизация. В отличие от СССР она не была вызвана давлением на крестьянство со стороны государства. Коллективизация дала хороший эффект. Положение с продовольствием весной 1937 года заметно улучшилось, расширялись посевные площади.

Коммунисты выступали против той революции, которая разразилась в Испании, они считали, что эта революция ведет в сторону от советского образца, к которому они стремились. В мае 1937 года в Испании было сформировано новое правительство, которое контролировали коммунисты и правые социалисты. Они сделали ставку на разгром анархистов и огосударствление предприятий. Характерно, что руководители СССР призывали испанских коммунистов распустить местные «колхозы», но крестьяне держались за свои объединения.

* * *

Сейчас социалистические идеи вновь становятся популярными, особенно среди молодежи. Не случайно впервые в истории мэром Нью-Йорка стал называющий себя демократическим социалистом Зохран Мамдани. Новым поколениям необходимо разобраться в опыте предшественников, чтобы не повторить их ошибок.