Алексей Громов
Отечественные нефтяные компании не снижают добычу, несмотря на колебания политической конъюнктуры. Фото РИА Новости
Ближайшие годы для российской нефтянки ожидаются непростыми в силу фундаментальных изменений внешних условий, которые определяются формированием глобального избытка предложения углеводородов при усилении санкционного давления на Россию, а также завершением переориентации российского нефтяного экспорта с Запада на Восток. Неизбежным следствием этих изменений станет снижение основных отраслевых производственных и экономических отраслевых показателей, включая добычу и экспорт углеводородов, а также общий объем бюджетных поступлений от нефти и газа.
Затоваривание и цены
Завершившийся 2025 год был отмечен резким увеличением избытка предложения нефти на мировом рынке, которое, по-видимому, может сохраниться в ближайшие несколько лет. При этом пик «затоваривания» нефтяного рынка ожидается в 2026 году на уровне от 2 до 4% мирового потребления нефти.
Продолжающееся «затоваривание» мирового нефтяного рынка оказывает понижающее давление на мировые цены на нефть. Так, эталонный сорт нефти Brent за 2025 год подешевел до 69 долл./барр. (–16% к уровню 2024 года), а в декабре и вовсе упал до 63 долл./барр. Более того, даже геополитическая напряженность вокруг нефтяных поставок из Ирана и Венесуэлы, сформировавшаяся в начале 2026 года, лишь замедлила общий тренд на снижение мировых цен на нефть, которые по итогам 2026 года вполне могут упасть до 60 долл./барр. и даже ниже.
Таким образом, «затоваривание» мирового нефтяного рынка привело к началу нового витка снижения мировых цен на нефть, которое может быть сопоставимым по своей глубине с показателями «ковидного» 2020 года, но при этом оказаться гораздо более продолжительным и повторить ситуацию 2014–2016 годов. Последнее означает необходимость адаптации российской нефтянки к длительному периоду низких мировых цен на нефть, который будет осложняться усилением санкционного давления на российские нефтяные компании и морской экспорт российской нефти.
Новые санкции
Казалось бы, российской нефтяной отрасли не привыкать к постоянному усилению санкционного давления западных стран, которое продолжается уже больше четырех лет. Напомним, что российской нефтянке удалось вполне успешно адаптироваться к эмбарго западных стран и введению «ценового потолка» на российскую нефть, а также в целом выстроить альтернативные системы финансово-логистического и страхового обеспечения экспорта российской нефти.
Но в 2025 году отрасль столкнулась с новыми санкционными вызовами.
Так, США последовательно ввели блокирующие санкции в отношении четырех крупнейших российских вертикально-интегрированных нефтяных компаний, на совокупную долю которых приходится более 75% экспорта российской нефти. Также США в августе ввели повышенные таможенные пошлины (до 50%) на ряд импортируемых товаров из Индии за то, что эта страна покупает российскую нефть.
В июле 2025 года ЕС запретил поставки нефтепродуктов из Индии и Турции начиная с 21 января 2026 года, если они были произведены из российской нефти, а в сентябре впервые с 2022 года совместно с Великобританией, Швейцарией и Канадой понизил «ценовой потолок» для морских поставок российской нефти в третьи страны с 60 до 47,6 долл./барр. Отметим, что к решению о понижении уровня «ценового потолка» для российской нефти не присоединились США. Позднее, 14 января 2026 года, «ценовой потолок» на российскую нефть был понижен до 44,1 долл./барр.
Также продолжилось давление на суда «теневого флота», отмеченное в перевозках российской нефти с нарушениями условий «ценового потолка». Страны ЕС и Великобритания в течение всего 2025 года последовательно расширяли список танкеров, попавших под блокирующие санкции, доведя общее количество таких судов до 597 (более 50% от общего количества «теневых перевозчиков», работавших с российской нефтью в 2022–2025 годах). Кроме того, в 2025 году впервые отмечены случаи физического задержания европейскими странами танкеров «теневого флота», перевозивших российскую нефть. 11 апреля Эстония задержала танкер Kiwala, который шел за грузом нефти в Усть-Лугу и находился в санкционных списках ЕС и Великобритании. 27 октября властями Франции в Бискайском заливе был задержан танкер Boracau, а 22 января 2026 года – танкер Grinch в открытых водах Средиземного моря. Более того, 27 января 2026 года представители 14 европейских стран выступили с официальным предупреждением в адрес танкеров, относящихся «теневому флоту» России и плавающих в Балтийском и Северном морях. В опубликованном документе подчеркивается, что суда обязаны ходить под флагом только одного государства и иметь на борту все необходимые документы, включая страховой полис, признаваемый странами ЕС. В противном случае корабли будут считаться судами, не имеющими государственной принадлежности, против которых могут применяться меры принудительной остановки и досмотра.
В начале февраля 2026 года США и Индия договорились о сделке, предусматривающей отказ последней от закупок российской нефти в обмен на снятие повышенных таможенных пошлин США, что также следует рассматривать как элемент санкционного давления на покупателей российской нефти.
Кроме того, страны ЕС в «юбилейном» 20-м пакете санкций против России планируют ввести полный запрет на оказание морских (транспортных и страховых) услуг, необходимых для перевозки российской нефти европейскими компаниями, вне зависимости от стоимости российской нефти, экспортируемой в третьи страны.
Падение доходов и рост дисконтов
Как уже упоминалось выше, российской нефтяной отрасли удавалось успешно справляться с большинством санкционных вызовов последних лет, но вплоть до 2025 года адаптация к санкционному давлению западных стран происходила в условиях напряженного баланса мирового нефтяного рынка, когда высокая востребованность российской нефти позволяла находить эффективные экономические решения для обхода нерыночных отраслевых ограничений.
В 2025 году усиление и расширение санкционного давления совпало с «затовариванием» мирового нефтяного рынка и сопутствующим драматическим падением мировых цен на нефть. Как следствие, российская нефтяная отрасль столкнулась с падением экспортных доходов, необходимостью предоставления дополнительных ценовых дисконтов для стран – покупателей российской нефти и нарастающими транзакционными издержками, связанными с ростом стоимости фрахта и хранения непроданной нефти «на воде», а также усложнением финансово-страховых схем обеспечения российского нефтяного экспорта.
Так, согласно данным Минфина России, нефтегазовые доходы по итогам 2025 года составили 8,47 трлн руб., сократившись более чем на 23% г/г (см. график). Фактически они вернулись на уровень 2019 года (8,9 трлн руб.), но их доля в общем объеме бюджетных поступлений составила лишь 23%, что является абсолютным минимумом в истории современной России. А в целом за последние пять лет (2021–2025 годы) доля нефтегазовых доходов в общем объеме бюджетных поступлений страны сократилась почти вдвое: с 40 до 23%. Но при этом совокупные доходы российского бюджета по итогам 2025 года не сократились, а даже немного подросли (+1,6% г/г), что свидетельствует об уже состоявшейся структурной перестройке российской экономики в пользу опережающего развития ее ненефтяного сектора (+12,5% г/г).
Более того, в перспективе ближайших нескольких лет российские нефтегазовые доходы будут оставаться на исторически низких уровнях из-за низких мировых цен на нефть, вызванных сложившимся системным переизбытком предложения.
«Затоваривание» мирового нефтяного рынка влияет и на ситуацию с российским нефтяным экспортом, поддерживать который в условиях нарастающего санкционного давления возможно лишь за счет предоставления дополнительных дисконтов к цене российской нефти.
Так, только за период с января 2025 года по январь 2026 года экспортная цена российской нефти упала с 63 до 45 долл./барр. (–28% г/г), а ценовой дисконт Urals к Brent вырос в 1,7 раза – с 15 до 26 долл./барр.
|
|
Динамика бюджетных доходов РФ, трлн руб. График предоставлен автором |
По итогам января 2026 года морской экспорт российской нефти оставался на высоком уровне в 3,4 млн барр./сут., но в структуре экспорта в разрезе стран – покупателей российской нефти стали заметны весьма показательные сдвиги.
Напомним, что с января 2023 года после вступления в силу эмбарго ЕС на поставки российской нефти (с 5 декабря 2022 года) ключевыми покупателями российской нефти стали три страны – Китай, Индия и Турция, на долю которых приходилось 97–98% российских нефтяных поставок в 2023–2025 годах. При этом доля Китая в морском экспорте российской нефти последовательно снижалась (с 48% в 2023 году до 38% в 2025 году), а Индии (с 44 до 47%) и Турции (с 5 до 13%) – росла.
Однако начиная с декабря 2025 года поставки российской нефти в Индию и Турцию стали заметно сокращаться, а поставки в Китай, напротив, снова расти. Так, по итогам января 2026 года доля Китая в морских поставках российской нефти выросла до 55%, а Индии и Турции – сократилась до 34% и 6% соответственно.
Ключевой причиной наблюдаемых изменений является давление западных стран на покупателей российской нефти. Так, Турция и Индия с 21 января 2026 года не могут поставлять в страны ЕС нефтепродукты, если они произведены из российской нефти, а Индия к тому же пошла на сделку с США, условием которой стало обещание властей Индии отказаться от закупок российской нефти.
Как следствие, танкеры с российской нефтью сорта Urals вот уже третий месяц накапливаются в прибрежных водах Омана и Индии, что вынуждает ее трейдеров постепенно распродавать эти партии со скидкой в Китай.
Китай традиционно является основным покупателем российской нефти восточных (ESPO, Sokol) и арктических (ARCO) сортов, поскольку логистика поставок нефти сорта Urals из портов европейской части России ранее делала их экономически нецелесообразными. Но сегодня ценовые дисконты, предлагаемые Китаю трейдерами российской нефти сорта Urals, достигают 12 долл./барр. (еще в августе 2025 года российская нефть сорта Urals продавалась в Китай с премией в 1 долл./барр. по отношению к цене нефти сорта Brent). Это делает такие поставки выгодными Китаю, но за счет снижения их экспортной доходности для России.
Также не следует забывать, что Китай доминирует и в трубопроводных поставках российской нефти, обеспечивая до 80% российского трубопроводного экспорта через систему нефтепроводов Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО) и транзитом через Казахстан в объеме до 40 млн т/год.
Таким образом, если в 2025 году на Китай приходилось 43% совокупного российского нефтяного экспорта, то уже в январе 2026 года его доля достигла 59%. Более того, с учетом наблюдаемых тенденций по сокращению морских поставок российской нефти в Индию и Турцию, а также полного прекращения поставок нефти из России в страны Евросоюза с конца 2027 года, доминирование Китая как главного покупателя российской нефти будет только усиливаться.
Вместо заключения
Таким образом, профицит нефти на мировых рынках, а также сохраняющееся санкционное давление на экспорт российских углеводородов будут поддерживать устойчиво низкие цены на российскую нефть. При этом нефтегазовые доходы утратят свою системную значимость для российского бюджета и будут обеспечивать не более 20–22% доходной части бюджета страны.
Завершение экспортной переориентации отрасли с Запада на Восток усилит нашу стратегическую зависимость от Китая как ключевого покупателя российских углеводородов, который к тому же будет способен диктовать цены на них.
И здесь мы рискуем повторить судьбу Ирана, который после восстановления санкций США в 2018 году оказался в так называемой ловушке покупателя, то есть в полной зависимости от Китая как единственного покупателя своей нефти в условиях отказа от нее других стран из-за опасения вторичных санкций США. Пока же развитие событий вокруг российского нефтяного экспорта в Индию и Турцию, который сокращается и диверсифицируется под давлением США и ЕС, лишь подтверждает эти опасения. Дополнительные риски создают и готовящиеся санкционные инициативы США и ЕС в части введения 500-процентных таможенных пошлин для всех стран – покупателей российских углеводородов, а также возможного полного запрета для европейских стран на оказание морских услуг по транспортировке российской нефти.
В этих условиях ограниченный потенциал внешних рынков сбыта становится ключевым фактором, сдерживающим развитие не только экспорта российских нефтеналивных грузов, но и самой добычи нефти.
В связи с этим сегодня принципиально важно осознать значимость описанных выше вызовов и стремиться не просто к адаптации отрасли новым внешним условиям, а к переосмыслению задач ее дальнейшего развития аналогично тому, как экономика России уже преодолела критическую зависимость от нефтегазовых доходов, сформировав новые драйверы ненефтяного роста для дальнейшего движения вперед.
В этом смысле сохранение отраслевой устойчивости в среднесрочной перспективе, очевидно, потребует ускоренного завершения формирования финансово-логистического контура внешней торговли углеводородами, нечувствительного к западным санкциям и ограничениям (морские и сухопутные торговые коридоры БРИКС, взаиморасчеты в национальных цифровых валютах, создание логистических и страховых компаний БРИКС и пр.), создания российского нефтяного бенчмарка и организации спотовой и срочной торговли российской нефтью без привязки к текущим мировым нефтяным котировкам, укрепления инвестиционно-технологических альянсов в нефтегазовой сфере с дружественными и нейтральными государствами.
Но самое главное – это полноценная опора на внутренний рынок и его потребности как двигателя спроса на продукцию нефтяной отрасли, в том числе с высокой добавленной стоимостью. Полноценная реализация этой задачи позволит перейти от экстенсивного пути развития российской нефтянки, ориентированного на постоянный рост добычи и экспорта сырья, к интенсивному пути, в основе которого будет лежать максимизация отраслевых доходов через развитие глубокой переработки нефти и производства широкой линейки нефтехимической продукции, а также, возможно, извлечения полезных попутных элементов, в том числе лития, востребованных цифровой экономикой завтрашнего дня.
