Просто болтуны

Знаменитые авторы «Двенадцати стульев» на вражеском континенте. Фото из архива Ильи Ильфа

К слову: вообще Ильф и Петров годом ранее просились в Японию и Китай (и не только они). В начале лета 1934 года два приятеля участвовали во Всесоюзном оборонном совещании писателей, и на этом мероприятии нескольких литераторов заинтересовало происходящее в Азиатско-Тихоокеанском регионе. 7 июля организаторы совещания – редактор журнала «Знамя» и одновременно газеты «Красная звезда» Михаил Ланда, один из руководителей литобъединения Красной Армии и Флота и одновременно сотрудник военной прокуратуры Лев Субоцкий и один из начальников культпросветотдела политуправления РККА Семён Рейзин доложили наркому обороны СССР Клименту Ворошилову:

«К нам обращается ряд писателей с просьбами об отправке их за границу:

1. П. ПАВЛЕНКО (член ВКП(б) – в Маньчжурию.

2. Л. РУБИНШТЕЙН (бесп., автор «Тропы самураев») – туда же.

3. И. ИЛЬФ и Е. ПЕТРОВ, работающие над сатирическим романом о будущей войне, – в Японию и Китай.

4. Поэт В. ЛУГОВСКОЙ – в Маньчжурию.

5. В. ЛИДИН – в Маньчжурию».

На письме функционеров сохранилась помета Ворошилова от 7 июля 1934 года: «Возбудить ходво перед ЦК, я согласен».

Но тогда у Ильфа и Петрова с поездкой в Японию и Китай ничего не сложилось. Но все как по маслу пошло с организацией их поездки в Штаты.

Правда, до сих пор не ясно, как возникла идея их поездки. Неужели и в самом деле всё от начала и до конца было задумано редакцией книжной серии «Две пятилетки», которая существовала при редакции газеты «Правда»? Скорее всего редакция «Двух пятилеток» была всего лишь «крышей».

Саму идею поездки советских писателей по Штатам подал в начале лета 1935 года немецкий драматург Фридрих Вольф. Побывав весной на первом конгрессе Лиги американских писателей в Нью-Йорке, он потом сообщил заведующему Культпропом ЦК ВКП(б) Александру Щербакову о недовольстве Лиги отсутствием советской делегации. По его мнению, крайне полезно было бы в Штаты «направить одного-двух советских писателей, пользующихся известностью в Америке и знающих английский язык». Щербаков, в свою очередь, рассказал о предложениях Вольфа кремлевскому начальству. Скорее всего после этого и начался подбор кандидатов для поездки в Америку. Судя по всему, Кремль поручил это дело Мехлису.

Почему Мехлис выбрал именно Ильфа, Петрова и Никулина? Ведь никого из этой тройки в Штатах практически не знали. Но в Америке был популярен брат Петрова – Катаев: там шли его пьесы, собиравшие полные залы. Ну а Никулин владел английским языком. Но это ли являлось для Мехлиса главным?

Соображений у главреда «Правды», видимо, было несколько. Никулин был тесно связан со спецслужбами и не раз выполнял за границей по их поручениям деликатные миссии. Петров тоже когда-то имел отношение к органам. А Ильф имел в Штатах много родственников. Вероятно, было решено, что родня Ильфа в чем-то могла помочь нашим писателям.

Уже 22 августа 1935 года Политбюро ЦК ВКП(б) опросом постановило: «Не возражать против заграничной командировки по литературным заданиям писателям И. Ильфу, Е. Петрову и Л. Никулину, выдав им 2400 рублей в валюте».

Однако в Штаты отправились только Ильф и Петров. Почему вместе с ними, как ранее предполагалось, не поехал Никулин, выяснить пока не удалось.

Из Москвы Ильф и Петров должны были выехать 19 сентября 1935 года. Перед самым выездом они отбили телеграмму главреду «Правды» Льву Мехлису. «Сегодня вечером, – сообщили писатели своему благодетелю, – мы уезжаем и, разумеется, в день отъезда вспоминали Вас. Очень благодарны Вам за всё, что Вы для нас сделали – за теплое внимание и любовь. Надеемся увидеть много интересного и об этом много написать в «Правду». (Здесь будет правильным напомнить, что первым эту телеграмму обнаружил в фондах РГАСПИ и опубликовал ее историк литературы из Екатеринбурга Сергей Беляков.)

В Штаты Ильф и Петров прибыли на французском пароходе «Нормандия» 7 октября. Первый месяц они почти целиком провели в Нью-Йорке и в его окрестностях. А потом писатели на купленном «Форде» махнули в путешествие. Им удалось пересечь всю Америку, преодолев 16 тысяч километров. Они побывали на родине Марка Твена и в индейских деревнях, увидев воочию разноцветную пустыню Аризоны и строительство моста Золотые ворота в Сан-Франциско. «Гвоздем» их программы стало пребывание в Голливуде. А в Нью-Йорк писатели возвращались уже через южные штаты.

Ильф и Петров открывали Америку для читателей «Правды». Абрахам Ортелий. Новое описание Америки или Нового Света. 1586. Национальная библиотека, Париж

«В течение четырех месяцев, – доложили Ильф и Петров 26 февраля 1936 года вождю, – мы путешествовали по Соединенным Штатам Америки, осматривали заводы, новостройки, национальные парки, различные государственные и культурные учреждения, знакомились с организацией быта, общественного питания, отдыха, беседовали с огромным количеством самых разнообразных людей, проехали 16 000 километров в автомобиле. В результате мы собрали большой литературный материал».

Ильф и Петров признались, что, отправляясь за океан, они были убеждены, что наша страна – самая сильная, богатая и культурная в мире. Но поездка по Штатам заставила их скорректировать свои взгляды. Началось всё с дорог и дорожного быта. Качество американских дорог, как они увидели, сильно отличалось от нашего. То же можно было сказать и о гостиницах. «Совершенно естественно, – доложили писатели Сталину, – всё виденное  мы старались приложить к нашей советской жизни, перевести на практические рельсы».

Ильф и Петров в своем письме Сталину выделили три момента. Прежде всего они подняли вопрос о кино.

Оба писателя знали, насколько эта тема была для Кремля чувствительна. Напомним: еще Ленин назвал кино одним из важнейших видов искусства. Его воздействие на умы и настроения народа было просто колоссальным. А мы в этой области очень отставали и от Европы, и от Штатов. Не случайно весной 1935 года Сталин распорядился послать во Францию и Штаты большую группу наших киночиновников изучать зарубежный опыт. И уже в мае за океан отправился главный киноначальник страны Борис Шумяцкий – в сопровождении кинооператора Владимира Нильсена, режиссера Фридриха Эрмлера и изобретателя советской системы звукового кино Александра Шорина (в Штатах эта компания провела почти два месяца).

Но Ильф и Петров не знали, к каким выводам Шумяцкий пришел, когда посетил американскую фабрику грез – Голливуд. Сообщения о намерениях главного советского киноначальника дошли до них уже в Калифорнии. И они пришли в ужас.

Шумяцкий собирался американский опыт механически перенести на советскую почву. Где американцы создали свой Голливуд? В солнечной Калифорнии. Шумяцкий полагал, что и нам следовало возвести свой киногород на юге страны, положив глаз на Байдарские ворота в Крыму, в районе между Ялтой и Севастополем. В его планы входило строительство там четырех крупных киностудий, которые на первых порах могли бы выпускать до 200 кинокартин в год.

Позже Григорий Козинцев записал в свой дневник: «Шумяцкий привез из Голливуда честное стремление совершить и техническую, и организационную революцию. Киногород должен был строиться где-то в Крыму, около Байдарских ворот. Мы верили в него, мечтали скорее переехать туда не только работать, но и жить».

Добавлю: Шумяцкий и Нильсен по возвращении из Штатов в Москву написали книгу об американском кинематографе, но сразу издать ее не смогли (их рукопись сейчас хранится в РГАЛИ).

Так вот, Ильф и Петров в целесообразности прожектов Шумяцкого усомнились. Посетив Голливуд, Ильф и Петров пришли к выводу, что планы советского киноначальства – это химера.

Писатели доложили Сталину, что, будучи в Калифорнии, они специально интересовались у американских режиссеров, насколько те нуждались в обилии солнца и в красивых пейзажах. По их словам, американцы не поняли сути их вопросов. «В павильоне, – признались они советским писателям, – мы можем осветить декорацию или актера так, как это нам нужно. Потом даже в Голливуде не всегда бывает такое освещение, которое нам необходимо в данный момент. А в павильоне у нас всегда есть именно то солнце, которое нам нужно».

То есть в Штатах на первое место в сфере кино выходили вопросы новых технологий. И там не скрывали, что, приведись им заново решать вопрос, где создавать фабрики киногрез, то ориентировались бы не на красоты природы Калифорнии, «а строили бы студии там, где есть актеры, где есть музыканты, певцы, писатели, то есть в больших городах».

Кстати, Ильф и Петров напрочь отвергали аргументы наших чиновников о том, что в Штатах снимали исключительно плохие фильмы. Еще можно было согласиться с тем, что «на 10 хороших картин в год в Голливуде приходится 700 совершенно убогих картин». Но даже убогие картины там делались на технологически высоком уровне, чего, как заметили писатели, «нельзя сказать о наших даже самых лучших, действительно художественных картинах».

Ильф и Петров предложили Кремлю более внимательно посмотреть на процесс кинопроизводства в нашей стране. «У нас есть сейчас, – напомнили они, – несколько огромных кинофабрик, например, колоссальные фабрики в Москве и Киеве. Это огромные железобетонные здания. Московскую фабрику до сих пор не достроили. Мы немного знакомы с деятельностью этих фабрик. Пока что – это кустарщина. Работа там еще не освоена. У нас нет кадров – нет актеров, сценаристов. Совершенно непонятно, как можно строить специальный город, не поставив на ногу, не достроив уже существующих фабрик, не имея собственных актеров, а приглашая их из театров».

От кино Ильф и Петров перешли в письме Сталину к вопросам об уровне жизни. Они честно признали, что в Америке этот уровень был намного выше, чем у нас. Их поразило, как даже в пустыне, в штате Аризона, американцы обустраивали свои жилища. В округе в 200 миль мог стоять всего один домик, в котором проезжим сдавались комнаты, но в нем имелось буквально все, что требовалось для нормальной жизни. В том домике, в котором остановились наши писатели, они «нашли: электричество, горячую и холодную воду, превосходные постели, идеальной белизны простыни и полотенца, ванну, радио, водяное отопление и нормальный американский обед (не слишком вкусный, но разнообразный и питательный)».

Возникал естественный вопрос: а почему мы подобного не могли добиться в нашей стране? Ильф и Петров предложили направлять в Штаты для изучения передового американского опыта не только инженеров, но и секретарей райкомов партии. Наши писатели не понаслышке знали, что в регионах реальная власть принадлежала не хозяйственникам, а именно секретарям парткомов, которые указывали руководителям предприятий, где, что и в какой цвет покрасить и какие занавесочки повесить на окна. Ильф и Петров считали, что если б эти партийные секретари посмотрели, как в Штатах налажен быт, они бы многое перестроили на современный лад и в своих районах.

На первой страничке записки Ильфа и Петрова сохранились пометы Сталина. Вождь дал указания разослать обращение писателей членам Политбюро, а также Борису Шумяцкому. Второе поручение было дано Ягоде. Возможно, Сталин хотел обсудить положение дел в киноотрасли на самом высоком уровне. Во всяком случае, на тот момент появились предложения о возможном строительстве советского кинограда на Кубани.

Шумяцкий молчать не стал. 27 февраля 1936 года он доложил Сталину, что «…основные установки их письма [письма Ильфа и Петрова. – В.О.] явно ошибочны и проистекали из того, что они с вопросами кино не только не знакомились, но осведомлялись о них, очевидно, из ненадежных источников».

Но дал ли Сталин ход записке Шумяцкого с нападками на Ильфа и Петрова, неизвестно. Скорее всего он положил записку главного киноначальника под сукно. А почему? Может, ему самому еще не все было ясно. Все-таки на кону были 400 миллионов рублей (именно во столько оценивался бюджет строительства советского Голливуда).

9 марта 1935 года Сталин решил в Кремле в очередной раз посмотреть фильм «Чапаев» и на просмотр позвал Шумяцкого. Перед началом показа он вновь поинтересовался у главного киноначальника страны, зачем все-таки «Ильф и Петров вздумали пропагандировать замену солнца и натуры декорациями и искусственным светом». Шумяцкий, по сути, повторил, но в более резких выражениях, смысл своей записки: «Это брехня». Он заявил вождю, что, по его сведениям, «Ильф и Петров никого в Голливуде не видели, кроме трех известных нам людей, которые им ничего подобного их письму не говорили, что оба писателя, не зная английского языка, ходили с нашим переводчиком, который отрицает, что кто бы то ни было им о ненужности Киногорода говорил».

По словам Шумяцкого, Сталин согласился с его мнением, что Ильф и Петров всего лишь болтуны. «Значит, – привел главный киноначальник страны слова вождя, – просто болтали. Да это и ясно из их письма».

Шумяцкий был доволен. Его проект создания советского Голливуда сохранился. Уже 4 июля 1936 года подведомственная ему газета «Кино» сообщила, что Главк признал «наиболее подходящим местом для строительства кинограда район Байдары – Ласпи – Форос – мыс Фиоклета в Крыму».

Ну а Ильфа и Петрова, по логике, ждала опала. Но этого не случалось.

Есть версия, что Ильфа и Петрова от сталинского гнева спас Мехлис. Конечно, этого исключать нельзя. Но тут возникает ряд вопросов. И самый первый: насколько Мехлис был полностью самостоятельной фигурой? Нет ли ощущения, что Мехлис, когда ходатайствовал о командировании в Штаты Ильфа и Петрова, по заданию Сталина обязал писателей не просто заехать в Калифорнию, но и потом сравнить выводы писателей с оценками Шумяцкого?

Получив два разных заключения о будущем советских кинофабрик, Сталин взял время на размышление. Повторю: ведь на кону были большущие деньги – 400 миллионов рублей. Вождь хотел понять, куда полезней их будет вкладывать: в строительство в Крыму громаднейшего киногорода или в техническое вооружение уже существовавших киностудий?

Но Шумяцкий не разгадал все маневры Сталина. Он уверился в том, что писателей восприняли в Кремле как дурачков. И вдруг 5 сентября 1936 года Мехлис дал в «Правде» фельетон Ильфа и Петрова «Славный город Голливуд», который, по сути, высмеивал проект Шумяцкого. «Американская кинематография, – утверждали писатели, – так же похожа на настоящее искусство, как обезьянья любовь к детям похожа на человеческую. Очень похожа – и в то же время невыносимо омерзительна. Но если это так, то зачем СССР строить свой Голливуд?»

Понятно, что без одобрения Сталина такой материал появиться в главной газете страны, естественно, не мог.

Для Шумяцкого всё кончилось трагически. В ночь на 18 января 1938 года его арестовали, а через полгода расстреляли.

А что стало с писателями? Осенью 1936 года они закончили книгу о своей поездке по Штатам «Одноэтажная Америка» и сдали рукопись в журнал «Знамя». Но в редакции стали придираться к их каждому слову. И писателей вновь отстоял Мехлис.

В то время Ильф уже тяжело болел туберкулезом. Он умер 13 апреля 1937 года.

Петров после смерти своего соавтора был назначен замом редактора «Литературной газеты». А в 1938 году его бросили уже на журнал «Огонёк». Писатель тогда оказался в фаворе у Кремля и одним из первых в Союзе писателей получил орден Ленина.

К слову, весной 1939 года Александр Фадеев предложил Сталину включить Петрова в состав делегации Союза советских писателей на второй конгресс Лиги американских писателей. Но вождь дал указание ограничиться направлением приветствия. Ну а потом началась война. Петров погиб, когда возвращался после выполнения редакционного задания с фронта в Москву: командир самолета «Дуглас» допустил ошибку и врезался в холм.

В опале и Петров, и Ильф оказались уже посмертно. В 1948 году Фадеев в письме Сталину и Маленкову назвал их «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок», написанные еще в период НЭПа, «вредной книгой» и клеветой на советское общество. Реабилитировали творчество двух соавторов лишь в хрущевскую оттепель.