0
39238
Газета Печатная версия

14.02.2023 16:03:00

Несостоявшийся русский Лютер

Яркий восход и тусклый закат вольнодумца Дмитрия Тверитинова

Валерий Вяткин

Об авторе: Валерий Викторович Вяткин – кандидат исторических наук, член Союза писателей России.

Тэги: дмитрий тверитинов, вольнодумство, российская империя, церковь, камень веры, стефан яворский, леонтий магницкий, оппозиция, протестантизм


дмитрий тверитинов, вольнодумство, российская империя, церковь, камень веры, стефан яворский, леонтий магницкий, оппозиция, протестантизм Митрополит Стефан (Яворский) писал в своей книге: «Еретикам полезно есть умереть, и благодеяние им бывает, когда их убивают». Фото с сайта www.vm1.culture.ru

В число выдающихся религиозных деятелей России входит Дмитрий Тверитинов (1667–1741?). Для православной церкви он – «еретик», для светского исследователя – значимая самобытная личность с творческим началом и философско-богословской направленностью мысли.

В Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (Ф. 574. Ед. хр. Вяз. F39) хранится «дело Дмитрия Тверитинова (лекаря), обвиняемого в иконоборстве». Факты, на которых построена эта статья, взяты именно из указанной рукописи. Использована и книга церковного автора XVIII века.

Тверитинов, как можно понять из его фамилии, – уроженец Твери. Переехав в Москву с тремя своими братьями, он поначалу бедствовал, пребывал в «самой мизерности». Активно общаясь с иноземцами, получил хорошее медицинское образование, стал знатоком фармации. Он овладел латынью, что позволило читать на этом языке религиозную литературу, прежде всего Библию. Иностранцы, жившие в Москве, консультировали его по религиозным вопросам.

Но мыслил он самостоятельно. Различные библейские отрывки соотносил друг с другом, находя прочную почву для оригинальных выводов. Немало материалов изучил, «как свои персты», утверждали его современники. Тверитинову приписывают 484 довода против учения православной церкви. Получился трактат, состоящий из 31 главы. Тверитиновым восхищались: «Так одарен, что едва равного ему найти можно».

Его обвиняли в переходе в лютеранство. Но лютеранином он не стал, разработав оригинальную религиозную концепцию, не соответствующую ряду положений протестантизма, хотя был близок к этому направлению в христианстве. Евхаристию отрицал, как и протестантское учение об оправдании верой, утверждая, что условием спасения служат и добрые дела.

Сам же, как практикующий медик, имел для благих дел много возможностей. С пациентами «говорил очень вежливо, утешно». Прибегал порой и к шуткам, видя их психотерапевтический эффект. Все это производило приятное впечатление на людей, служа удобной прелюдией к беседам о религии.

Учение свое Тверитинов и вправду проповедовал. Случались прения со слушателями, часто его пациентами. Утверждалось, что он «едва не прельстил» архимандрита московского Златоустовского монастыря Антония (Иерофеича), а также обратил в свое учение ряд богословов и философов. Обзавелся быстро учениками, причем в немалом числе.

Так вроде бы складывалась социальная база для подобия Реформации в России. Но апологеты государственной церкви отвечали «черным пиаром» в духе своего времени, обвиняя вольнодумцев в надругательстве над иконами, против почитания которых Тверитинов и впрямь выступал.

Имя его стало известно Леонтию Магницкому, знаменитому автору учебника по математике, и тот донес на Тверитинова московскому вице-губернатору Василию Ершову. Под впечатлением от доноса чиновник решил испытать вольнодумца: пригласил Тверитинова к себе в качестве лекаря, желая выяснить, будет ли тот проповедовать. И в своих ожиданиях не ошибся. Защищая православие, Ершов пробовал повлиять на гостя «приятством», но ничего не достиг.

26 января 1713 года были организованы особые прения с участием Тверитинова, длившиеся 11 с половиной часов «без умолку». Талантливый оратор, он вызвал приязненные чувства к себе, что отмечали современники. «Тогда и шведов надо любить», – заявил один из его оппонентов, отметив сходство учения Тверитинова с религиозными взглядами протестантов Северной Европы. А ведь в это время со Швецией шла война…

Ершов и Магницкий сообщили о Тверитинове митрополиту Стефану (Яворскому), местоблюстителю патриаршего престола, ярому апологету господствующего православного исповедания. Было доложено и сподвижнику Петра I графу Ивану Мусину-Пушкину. Граф внушал Тверитинову: «оставь свое мудрование и не смущай народ», иначе подвергнешься пыткам. «Иудейским судьей» назвал Мусина-Пушкина Тверитинов, прибегая к образам и символике Нового Завета.

К тому времени митрополит уже принял меры, и 30 апреля начались допросы Тверитинова и его единомышленников в Преображенском приказе, наводившем ужас на современников. Вольнодумцы стали «колодниками». Разумеется, из них выбили признание в вине.

Но у Тверитинова нашлись покровители. Защищал его член Сената Михаил Самарин. Испытывал к Тверитинову «симпатию» и архимандрит петербургского Александро-Невского монастыря Феодосий (Яновский), «тою же ересью поврежденный», как говорится в рукописи. Таким образом, во взглядах на религию российские сановники весьма отличались друг от друга: были и консерваторы, были и либералы. Эпоха отличалась острыми противоречиями, они не миновали даже царскую семью. Разворачивалась острая идейная борьба.

Друзья и вправду помогали Тверитинову, добившись через императора, чтобы дело о религиозных диссидентах перешло из Преображенского приказа в Сенат, где большинство мыслило достаточно вольно, уважая иноземцев, трудившихся на благо России, и соответственно их убеждения. У гонимых появилась надежда на спасение. Сенаторам можно было заявить, что признания в приказе даны «за страх и в беспамятстве». Сенат не увидел вины в деятельности кружка Тверитинова.

У историка возникает вопрос: не пришла ли Петру I именно при рассмотрении Сенатом «дела Тверитинова» мысль о необходимости коллегиального церковного органа или, может быть, самодержец окреп в этой мысли, уже запланировав церковную реформу? Имеется в виду учреждение Святейшего синода, которое произошло восемью годами позже.

Яворский между тем сумел повлиять на монарха – достиг того, что в августе 1714 года диссидентов разослали по монастырям, где предполагалось держать их до специального указа «за крепкими караулами», в полной изоляции, не давая узникам ни чернил, ни бумаги. Один из них – Фома Иванов, доведенный до отчаяния монастырским тюремным режимом, умышленно повредил одну из икон. Как это ни удивительно, но увещание Иванова, согласно установлению светских властей, производил сам Тверитинов, известный противник иконопочитания. Узнав об этом, Ершов «разъярился»: «Что сие творится? Сатана дьявола приводит к благочестию… по всему видно, что сие фанация (профанация. – «НГР») есть».

Завершая «розыск», вольнодумцев отправили в Петербург. Один из них тяжело заболел, и Тверитинов искал «дружески» для него лекарство, не забывая о своем врачебном долге. Иванов же остался в Москве, где 30 ноября 1714 года его сожгли в срубе на Красной площади, несмотря на то что он принес покаяние. В Европе к тому времени давно уже никого не сжигали. Так что путь России в Новое время был отнюдь не прямым.

В Петербурге состоялось судилище, где главным обвинителем выступил тот же Яворский. Тверитинов пробовал себя защищать: «Я… дереву не кланяюсь, а кланяюсь единому живому Богу… Вы же, сделавшие из дерева крест, и кланяетесь, и почитаете [его], яко Бога…» Услышав исповедь вольнодумца, архимандрит Симонова монастыря Петр (Смелич), «подняв руку, начал к нему приступать, чтоб его заушить». Заушить – означает: ударить по уху или дать пощечину. Других аргументов, видимо, не нашлось.

Тверитинов все же покаялся, заявив о своей преданности православию. Трудно сказать, насколько это покаяние было искренним. Ясно одно: пять лет заточения не прошли бесследно. Авторитарное государство в очередной раз подавило личность.

В 1718 году благодаря в первую очередь позиции Петра I Тверитинова освободили. В дальнейшем открылись для него и двери православных храмов. Его врачебной практике теперь также ничто не мешало.

Но что же Яворский? Отстаивая православие, он написал книгу «Камень веры». В ней легко найти признаки озлобленности и нетерпимости автора. По мнению Яворского, оппоненты православия превращают «овец в козлов». Вот еще одно его откровение: «Еретикам полезно есть умереть, и благодеяние им бывает, когда их убивают». В 2017 году в издательстве Московской патриархии «Камень веры», оправдывающий казни инакомыслящих, вышел в очередной раз, хотя в свое время книга эта в нашей стране запрещалась…

«Камень» свой иерарх, возможно, тесал для могилы Тверитинова и его единомышленников. Но оппонент пережил его почти на 20 лет. На закате своих дней уже не давал поводов для обвинений в «ереси». Борьба за истину оказалась не слишком долгой. Таких сильных покровителей во власти, как у Мартина Лютера, у Тверитинова не нашлось. Да и от Лютера он существенно отличался: как образом жизни, так и идеями. Реформация в России не состоялась, и судьба Тверитинова – один из примеров этого несостоявшегося поворота в истории русской духовности.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Несистемная оппозиция не отказалась от похода на выборы

Несистемная оппозиция не отказалась от похода на выборы

Иван Родин

Ужесточение избирательных законов станет инструментом для точечных запретов

0
653
"Перамога" на выборах не случилась

"Перамога" на выборах не случилась

Дмитрий Тараторин

Голосование за кандидатов в Координационный совет оппозиции обернулось скандалом

0
754
Пашинян покусился на святое

Пашинян покусился на святое

Артур Аваков

Руководство Армении начало выяснять отношения с церковью

0
4227
Кандидаты в протопарламент Белоруссии обвиняются в заговоре

Кандидаты в протопарламент Белоруссии обвиняются в заговоре

Дмитрий Тараторин

Следственный комитет республики возбудил в отношении оппозиционеров уголовные дела

0
2884

Другие новости