Поэзия террора

– М.: Посев, 2013. – 272 с.

Сразу после победы Февральской революции ее руководством стал культивироваться миф о ненасильственном приходе к власти, о «великой и бескровной революции». Вспомним дневники поэта Зинаиды Гиппиус. Она искренне считала, что новому режиму удалось избежать кровопролития. В реальности жертвы были. Только в военно-морской базе в Гельсингфорсе (Хельсинки) были убиты 45 офицеров. На эскадренном броненосце «Павел I» из 29 офицеров казнили 19. Всего же от рук «красы и гордости революции», как официальная пропаганда стала именовать матросов-балтийцев, погибли около 150 офицеров, включая четырех адмиралов – Александра Бутакова, Роберта Вирена, Аркадия Небольсина и Адриана Непенина.

Волна насилия прокатилась и по другим областям России. Книга севастопольского историка Дмитрия Соколова реконструирует, как трагические события проходили в Крыму. Исследование охватывает период от первых арестов весны 1917-го до мая 1918 года, когда германские войска заняли полуостров и, изгнав большевиков, остановили волну террора.

Возможно, из-за удаленности Севастополя, а также грамотной политики командующего Черноморским флотом вице-адмирала Александра Колчака, сумевшего взять под контроль революционные процессы, удалось избежать убийств. Однако деструктивные процессы, пусть и не столь быстрые, как в центре, все-таки шли. Аресты полицейских и жандармов (в Феодосии не хватило места в тюрьмах и на гауптвахтах, чтобы принять всех задержанных), отказы выполнять приказ начальства (эсминец «Гневный»). Последнее понимал и Колчак, когда утверждал, что проводимые Временным правительством «реформы неизбежно и неуклонно приведут к развалу нашей вооруженной силы и вызовут те же самые явления, как и в Балтийском флоте».

Опасения адмирала вскоре подтвердились. В конце года, 15 декабря, под влиянием Октябрьского переворота, черноморские моряки организуют свой вариант ЧК – революционный трибунал с неограниченными правами для борьбы со спекулянтами, мародерами и другими преступниками революции. Немедленно, в ночь на 16 декабря, ими было расстреляно несколько десятков офицеров, включая адмиралов Митрофана Каськова, Павла Новицкого и служившего по морскому ведомству генерал-лейтенанта Юлия Кетрица.

Знаменитое стихотворение Анны Ахматовой «Для того ль тебя носила...», в котором есть строчки: «На Малаховом кургане/ Офицера расстреляли./ Без недели двадцать лет/ Он глядел на Божий свет», было посвящено именно этой трагедии. Интересно, что стихотворение не было запрещено: при жизни поэтессы его напечатали во втором издании «Белой стаи», а позже - в сборнике Ахматовой, вышедшем в «Библиотеке поэта» в годы застоя (1976).

Нарастающий красный террор принял такие широкие и одновременно изуверские формы, что его отзвуки вошли даже в блатной советский фольклор (чекисты боролись и с уголовным элементом). В одной из песен есть некое «судно столыпин, транспорт-трувор». Действительно, в начале 1918 года в Евпатории на транспорте «Трувор» и гидрокрейсере «Румыния» происходили массовые казни. За три дня (15–17 января) были убиты не менее 300 человек. Перед казнью на «Труворе» осужденных истязали: рубили руки и ноги, отрезали нос, уши, половые органы, после чего, нередко еще живыми, сбрасывали в море. Экзекуция, по утверждению историка Сергея Мельгунова, занимала 15–20 минут. На «Румынии» некоторых осужденных живьем сжигали в топке (штабс-ротмистр Новицкий). Убийства происходили в непосредственной видимости от берега.

Поэтому неудивительно, что приход внешнего врага – немецких военнослужащих (они вошли в Севастополь 1 мая, не встречая сопротивления) – был воспринят местными жителями, в том числе и уцелевшими офицерами, для которых Германия оставалась противником, как благо.

Дмитрий Соколов пишет, что людские потери в результате террора составили, по разным оценкам, от 1 тыс. до 8 тыс. человек. Конечно, цифра не столь большая, если ее сравнить с последующим числом погибших в результате последующего террора Гражданской войны. Но это не отменяет трагедию жертв, к счастью, оставшихся в памяти, будь это высокая поэзия или фольклор.