Константин Саркисов В новом году в Японии реализованы сразу две мощные геополитические конструкции: полуось Брюссель–Токио (военное сотрудничество Японии с НАТО) и «Дуга свободы и процветания» (партнерства и помощи странам бывшего соцлагеря на пространстве от Прибалтики и Балкан до Средней Азии и Вьетнама).
Выдвижение сразу двух концепций, одной – премьер-министром, другой – министром иностранных дел практически в одно и то же время в ходе визитов в Европу, заставляет задумываться, что же за этим стоит. Как учит история, в том числе и японская, чем помпезнее слова «свобода» и «процветание», тем заземленнее геополитические интересы и цели. Россию с ее сложными отношениями с НАТО и Японией и вступившую в новую фазу противоречий как с Европой, так и с США не может не интересовать суть этих конфигураций.
Провал и растущие трудности Вашингтона на Ближнем Востоке примирили его с Европой, которая успокоилась, увидев, что «американский однополярный мир» ей не грозит, и в то же время обеспокоена тем, что может произойти после ухода американцев из Ирака. С другой стороны, нефть и газ рассорили Россию с Европой и бывшими союзниками. Россия вновь выдавливается из демократического пространства в «серую зону». Как результат стратегическое сближение с Китаем, давно обитающим в «серой зоне».
Рижский саммит НАТО в конце прошлого года оформил пока в «мягкой» форме новое идеологическое противостояние. В рижской декларации сформулирована стратегия укрепления сотрудничества стран Запада со странами, разделяющими общие ценности. В штаб-квартире НАТО премьер-министр Синдзо Абэ вновь озвучил эти «ценности»: свобода, демократия, права человека и власть закона. В действительности же речь идет о резко возросшем геополитическом соперничестве, вызванном глобализацией и борьбой за энергоресурсы.
Но идеологическое и как следствие политическое противостояние по схеме Запад–Япония против Китай–Россия только в начальной стадии. И новые концепции не что иное, как проекты влияния на страны, которые при новом разделении оказались в «пограничной полосе». Одни сделали свой выбор, но экономически слабы и пока зависимы от России. Другие – балансируют или пытаются сидеть на двух стульях одновременно. Растущий гигант Индия с ее интеллектуальным и потребительским потенциалом – главный объект усилий двух блоков. Выбор Индии мог бы существенно повлиять на соотношение сил, но она, похоже, не собирается этого делать. Далее – Средняя Азия с ее минеральными богатствами и геостратегической позицией, страны АСЕАН, мощный блок, который объявил о трансформации в «сообщество» в 2015 году.
У Японии своя сверхзадача – сдерживание растущей мощи Китая. Партнерство с НАТО – это попытка Абэ наряду с США, главным союзником, получить козыри и в Европе. В европейских столицах он просил не отменять эмбарго на поставки Китаю оружия. Есть еще одна сверхзадача – через партнерство, пока в рамках действующей конституции, вывести на новый уровень собственный военный потенциал.
Обе геополитические конструкции имеют очевидные слабости. Прежде всего «сдерживание» Китая – это крайне сложная задача. Уже сейчас, если экономические масштабы стран мирового рынка считать по покупательной способности национальных валют, Китай – 70% от США и 69% от ЕС. При этом по этому показателю Китай в два раза превосходит Японию. В 2020 году объем китайской экономики составит 17,7 трлн. долл. и превысит объем американской экономики (16,7 трлн.) и европейской (14,5 трлн.), не говоря уже о японской (3,4 трлн.). Позднее темпы роста Китая замедлятся, но его общее превосходство над другими рынками сохранится.
Абэ понимает, что рост Китая – это императив, и, пытаясь заручиться новыми рычагами давления на Китай в Европе, он одновременно ищет контрбалансы в Азии. После посещения Брюсселя 14 января он прилетел на встречу стран АСЕАН. Но здесь ситуация особенно явно в пользу Китая. Ускорение преобразования АСЕАН в «сообщество» подстегнуло движение к азиатской суперструктуре – «Восточно-Азиатского сообщества», где китайский рынок – решающий интеграционный и центростремительный фактор. Именно поэтому задача Японии в Восточной Азии сверхсложная.
По логике сдерживания Китая Токио должен быть кровно заинтересован в сближении с Россией, помочь ей окрепнуть и избежать сильной зависимости от Китая. Может быть, поэтому, несмотря на тупик по территориальной проблеме, а может быть, и по этой причине тоже Токио последние два года пробивал через российский скептицизм идею создания структуры двустороннего «стратегического диалога».
Обе стороны определили новую структуру как «площадку для обстоятельного обмена мнениями и сопоставления позиций по наиболее важным глобальным и региональным проблемам, а также двусторонним вопросам масштабного характера», чтобы «взглянуть на проблемы с перспективой долгосрочного прогноза и выработать стратегию реагирования и взаимной координации действий». Первый раунд диалога состоится 23–24 января в Москве. Он должен показать, насколько обе стороны понимают и какие выводы делают в отношении перспектив мироустройства.
