Елена Смирнова ПРИГОВОРЕННЫМИ к смерти" стали называть в Екатеринбурге больных с почечной недостаточностью: более 70 пациентов екатеринбургской областной клинической больницы (ОКБ # 1), стоящих в очереди на пересадку донорского органа, рискуют не дожить до операции. Дело в том, что у единственного медицинского центра, где проводятся подобные операции, - отделения реконструктивной хирургии сосудов и трансплантации почек - отозвана лицензия. Таков исход недавнего скандала с пересадкой почки от ВИЧ-инфицированного донора.
Врачи почти две недели старались не афишировать трагический случай, стараясь защитить пациента и операционную бригаду, однако скоро ВИЧ-почка стала темой центральных СМИ. Первый в России случай пересадки инфицированного смертельной болезнью органа (до сих пор заражение в больницах происходило только через кровь) встревожил всех.
Для расследования в Екатеринбург прибыла комиссия российского Министерства здравоохранения. Результатом стал приказ министра Ю.Шевченко "О случае трансплантации почки в ОКБ # 1 г. Екатеринбурга от донора, зараженного ВИЧ и гепатитом С". Из приказа следует, что екатеринбургские хирурги провели трансплантацию без результатов лабораторного исследования на ВИЧ, гепатит и сифилис, тем самым нарушив действующую инструкцию по медицинскому освидетельствованию доноров.
В числе виновных в министерском приказе указана заведующая иммунологической лабораторией областной станции переливания крови (ОСПК) в Первоуральске. Расследование установило, что она формально отнеслась к сообщению врача-лаборанта о первично положительном анализе донорской крови на ВИЧ-инфекцию: передала хирургам информацию о наличии у донора вируса, когда операция уже закончилась.
Расследование Минздрава сделало такие выводы: руководство главной больницы Свердловской области плохо организовало контроль за инфекционной безопасностью; областной Минздрав недооценивает остроту проблемы, связанной с развитием ВИЧ-эпидемии; Центр санэпиднадзора не контролирует соблюдение противоэпидемического режима в больницах области.
В результате отстранены от занимаемых должностей замглавврача ОКБ # 1 по хирургии, заведующий отделением трансплантации. Выговоры получили главврачи больницы, Центра по профилактике и борьбе со СПИДом, станции переливания крови. Руководителей соответствующих структур обязали немедленно усилить контроль за инфекционной безопасностью донорских материалов. У отделения реконструктивной хирургии сосудов и трансплантации почек отозвана лицензия, единственный хирург, специалист по пересадке почек, близко не подходит к операционной, так что больные опасаются не дожить до возобновления операций.
Как отразится суровое решение Минздрава на работе больницы и на тех несчастных, которые, имея больные почки, трижды в неделю вынуждены принимать мучительные процедуры гемодиализа? Этот вопрос корреспондент "Независимой газеты" адресовала заместителю главного врача по стационару ОКБ # 1 Наталье Федоровне Климушевой:
- Безусловно, отразится не лучшим образом, хотя приказ министерства оспаривать мне не хотелось бы. Работала достаточно компетентная и очень конструктивно настроенная комиссия. Приезжали специалисты высокого профиля, и у меня нет оснований не доверять их мнению.
Виновные названы, но, по мнению руководства больницы, нельзя, чтобы за все отвечал один человек. А сейчас именно это и происходит с хирургом, который делал операцию, - все уверены, что он недоглядел. А ведь он и так больше всех наказан морально, для него это такая трагедия в плане дальнейшей профессиональной деятельности, что хирург по сей день не в состоянии заходить в операционную! Он отстранен от заведования отделением, но не от работы, а операции не делает, потому что сам пока не может перешагнуть через психологический барьер, - и мы не настаиваем, хотя несколько десятков человек только в нашей больнице ждут очереди на операцию.
- Он что, действительно единственный на Урале специалист-трансплантолог такого уровня?
- Единственный. Он сам себя вырастил до такого уровня - с института занимался этой проблемой, сам оперировал, изучал литературу, добился всевозможных стажировок и у нас в стране, и в Америке. Этот уникальный врач сам себя вывел в трансплантологи, и больше у нас таких нет. Надеюсь, лицензию нам вернут и мы продолжим работу, потому что пациенты ждут. Мы просто не имеем права позволить им погибнуть.
- А уже случалось, что операции заканчивались трагически?
- Наши медики практикуют более десяти лет, за это время проведено больше 120 операций. Успешных, качественных. Естественно, были и случаи, когда почка отторгалась, потому что процесс и технология очень сложны. Есть и индивидуальные особенности организма пациента, так что риск отторжения всегда присутствует. Но, повторюсь, как правило, процесс трансплантации проходит удачно.
- Какова технология забора почки у донора?
- Мы действуем на основании закона о донорстве и приказа Минздрава. Служба терминальных состояний констатирует факт смерти. Предварительно орган оценивают - не было ли патологии, серьезного заболевания, в том числе инфекционного, которое может передаться реципиенту. После забора почка обязательно отмывается от крови, помещается в консервант.
- Если пересаживается уже обескровленная почка, то риск заражения ВИЧ-инфекцией минимален?
- Вовсе нет. Вирус гнездится в эндотелии, то есть в оболочке, которая выстилает сосуды, и следовательно, в крови. Если у донора заболевание находилось в стадии, когда вирус уже проник в клетки организма, то, безусловно, вирус остался и в донорском органе, и он попадет в организм реципиента. А если человек был лишь вирусоносителем и инфекция содержалась только в крови, то возможно, что почка, скажем так, "чистая".
Итак, почку врачи помещают в консервант, а кровь и селезенку отправляют в Первоуральск на фенотипирование и обследование, которое должно обеспечить инфекционную безопасность.
- Но когда время не терпит и орган надо пересадить как можно быстрее, то должен существовать какой-то экспресс-тест, способный моментально выявить инфекцию?
- Совершенно верно, такие тесты есть, но их достоверность оставляет желать лучшего. Они не всегда показывают наличие вируса, поэтому перед операцией и проводится обследование в лаборатории в Первоуральске.
- Почему же в крупном областном медицинском центре нет своей диагностической лаборатории?
- Сама технология разбита на ряд этапов, и так было определено приказом, что этапы забора органа и его пересадки проводятся в Екатеринбурге, а обследование - в Первоуральске. Там мощная областная станция переливания крови, где по приказу Минздрава Свердловской области обследуется вся кровь. Кроме того, пересадка почки - это штучная операция, у нас их делается 12-15, максимум 20 в год. Согласитесь, из-за 20 операций создавать собственную крайне затратную лабораторию нелогично.
- Кто же виноват в том, что произошел сбой в отлаженной технологии?
- Мне не нравится ваш вопрос. Степень вины устанавливает только суд и, надеюсь, мы до судебного спора не дойдем. А в данной ситуации был ряд нарушений организационного плана, и не хотелось бы винить кого-то одного.
- Как вы оцениваете работу хирургов в тот день?
- Это была обычная рабочая ситуация. И тот факт, что почка прижилась быстро и хорошо, - постучу по столу - уже свидетельствует о хорошем проведении операции, о соблюдении технологии "от" и "до".
- В приказе Минздрава указано, что у больницы отсутствует лицензия на все виды деятельности, из-за чего якобы обследование крови и проводилось в Первоуральске...
- То, что больница пролицензирована по всем видам деятельности, которыми занимается, в этом нет сомнения. В том числе по трансплантации, о которой мы говорим. Так что, я бы сказала, в приказе министерства недостаточно корректно написано об этом. А вот своей лаборатории у нас действительно нет, экспресс-тесты мы тоже не используем. И не мне вам объяснять, почему: в силу их дороговизны, естественно. Если здравоохранение, и в том числе наша больница, финансируются на 30 процентов от необходимого, то о каких экспресс-тестах мы говорим?!
- Где теперь пациент, которому пересадили ВИЧ-почку?
- Он выписан, уехал к себе, в другую область. Мужчина чувствует себя хорошо, почка прижилась быстро. Пациент долго был привязан к мучительным и многочасовым процедурам гемодиализа и ждал операции как избавления. То, что случилось, он воспринял очень достойно - как настоящий мужчина. Наша больница, безусловно, будет наблюдать этого пациента, помогать ему. Если потребуется лечение, мы возьмем финансовое обеспечение на себя. Мы с больницы ответственности не снимаем.
- А как вообще вы относитесь к проблеме донорства?
- С медицинской точки зрения трансплантация однозначно оправданна, потому что если погибает человек и можно воспользоваться этой ситуацией для спасения другого, в любом случае стоит рисковать. Риск инфекционного заражения таков же, как если бы вы сели в стоматологическое кресло или зашли в маникюрный кабинет. Более того, чем выше уровень больницы и чем больше там технологий применяется, тем риск выше - а на участковом приеме опасности вообще сводятся к нулю.
- Наверное, важен и тот факт, что донорские почки пересаживаются только в случае, когда свой орган уже не может функционировать и человек оказывается на грани смерти?
- Естественно! Но первоначально в СМИ было сказано, что почка от инфицированного донора была пересажена практически здоровому человеку. Не надо быть медиком, чтобы это резало по ушам: зачем здоровому человеку пересаживать почки? Это делается, когда не остается другой надежды. Жаль, но когда надежды нет, приходится делать самые рискованные шаги. А о риске мы уже говорили.
Тот факт, насколько человеку важно иметь хоть одну, но собственную почку, подтверждает история, рассказанная одним известным российским актером. Он долгое время страдал от терминальной почечной недостаточности и целого ряда сопутствующих заболеваний. После тяжелого осложнения болезни ему заново пришлось учиться ходить и говорить. Наконец актеру пересадили донорскую почку, а после операции спросили, что он теперь чувствует? Его ответ: "Вы знаете, это такое блаженство - самому ходить в туалет".
За эту, казалось бы, естественную для человека возможность многие больные порой готовы подвергнуть себя смертельному риску.
Екатеринбург
