0
2034
Газета Наука Печатная версия

12.03.2008 00:00:00

Скелет Будущего

Тэги: футурология, наука, философы, ученые


Неожиданно мгновенно – даже в краткосрочной исторической ретроспективе – футурология сделалась вполне университетским, академическим даже занятием. В ноябре 2007 года, например, международным гуманитарным общественным фондом «Знание» был объявлен открытый конкурс научных работ молодых ученых по истории и футурологии. «Конкурс направлен на поиск и поддержку талантливой молодежи, молодых специалистов и исследователей, осуществляющих фундаментальные исследования в сфере истории и футурологии. Планируется присуждение 18 премий в размере 200–500 тыс. руб., 10 премий молодым ученым в возрасте до 25 лет, выделение грантов на реализацию исследовательских проектов», – подчеркивали организаторы. А буквально через месяц произошло событие, уже и формально даровавшее политическую легитимность футурологии в России: гуру футурологии, американец Элвин Тоффлер выступал в Москве на заседании круглого стола со сложноподчиненным названием – «Глобальный стратегический форум «Будущее – в поисках координатора?». Среди слушателей мэтра – заместитель руководителя администрации тогдашнего президента Российской Федерации Владислав Сурков.

Любопытно, что западная волна футурологии докатилась до нас примерно с таким же отставанием «по фазе», что и генетика и кибернетика: 20–30 лет. Третья из великих «лженаук»! Однако, заметим, что во всех трех случаях у колыбели этих научных направлений (или: научных идеологий) стояли российские персонажи: кибернетика – Александр Богданов; генетика – Николай Вавилов, футурология – Константин Циолковский. (В начале XX века Константин Эдуардович дал фактически подробную характеристику сетевым формам сознания: «Это будет особенное животное. В него не проникают ни газы, ни жидкости, ни другие вещества. Из него также они не могут и удалиться┘ Оно живет только солнечными лучами, не изменяется в массе, но продолжает мыслить и жить как смертное или бессмертное существо┘ такое сформированное существо уже может обитать в пустыне, в эфире, даже без тяжести, лишь бы была лучистая энергия». Cool!)┘

Еще одно «любопытно»┘ Любопытно, что такой трансформации футурологии из «низкого жанра» в предмет академических студий мы обязаны прежде всего социологам, философам, политикам, социальным и политическим философам: Даниелу Беллу, Станиславу Лему, Алвину Тоффлеру, Збигневу Бжезинскому, Фрэнсису Фукуяме, Зигмунту Бауману, Мануэлю Кастелсу┘ Все они работают с социальным.

Но в последние лет 10–15, похоже, пальму первенства в вопросах предсказания-прогнозирования-моделирования-исследования будущего все чаще и чаще у социальных философов и писателей-фантастов перехватывают ученые и инженеры: Стивен Хокинг, Рэй Курцвайль, Энди Гроув, Кевин Уорвик... Выступая осенью прошлого года на Московской конференция Cisco Expo-2007, один из топ-менеджеров Cisco Марк Миллер так объяснил этот феномен: «Тенденция заключается в том, что инженеры думают о возможном. Большинство из них работают над тем, что возможно сделать реальностью. Этот менталитет очень характерен для инженеров». Доклад самого Марка на конференции назывался «Информационные технологии и мы. Взгляд в будущее».

Все эти факты – важный сигнал (знак) или по крайней мере повод выдвинуть рабочую гипотезу: социальное проектирование – это технологическое приложение футурологии. Впрочем, и здесь без русского духа не обошлось, «Действовать на людей можно только грезя их сны яснее, чем они сами грезят...», – отмечал еще Александр Герцен. И еще он же: «Для деятельного вмешательства надобно больше страсти, нежели доктрины». Воплощать в реальность идеально сконструированные объекты – это вообще в традициях России: Третий Рим; образовательный проект Екатерины; «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» (XXI съезд КПСС, 1961 год); «суверенная демократия» («папа» этого семиотического фантома (см. ниже), Владислав Сурков отмечает: «Различия между тем, что было, что есть и что, как предполагается, будет, столь поразительны, что мы часто называем нашу страну новой Россией. Как если бы это был Новый Свет. Или новый дом»); нанотехнологическая инициатива (цитирую по агентству «ИнформНаука»: «┘по оценкам академика Алфимова, результаты этих исследований будут заметны только после 2015 года не только из-за сложности поставленной задачи, но и из-за отсутствия специалистов в этой области не только в России, но за рубежом. По мнению Михаила Владимировича, общество должно помочь ученым в определении наиболее перспективных и востребованных направлений в развитии нанотехнологий. Для этого необходимо провести масштабные социологические исследовании, привлечь к определению трендов психологов и футурологов».)

А ведь еще в не таком уж и далеком прошлом в СССР футурологию отождествляли в лучшем случае с научной фантастикой (science fiction). А фантастика наряду с детективами и в литературе, и в кино относилась к жанрам третьестепенным, несерьезным. Точно так же и сегодняшняя тенденция – сваливать в одну кучу horror (ужасы), fantasy (фэнтези) и фантастику. При этом забывают, что фантастика носит прежде всего когнитивный характер, тогда как фэнтези и хоррор – жанры, рассчитанные на эмоции, даже на физиологическое возбуждение. «Фантастика в отличие от фэнтези и ужасов имеет дело с альтернативными вероятностями», – замечает канадский культуролог Барри Кит Грант.

«Альтернативные вероятности» – это и есть другое название для социального проектирования; и этот факт действительно сближает фантастику с футурологией и их обеих – с социальным проектированием.

Для футурологии, которая вся – порождение, то есть называние потенциальных сценариев будущего, существует три принципиальных способа актуализации этих потенций (то есть три способа социального проектирования):

1) через гаджеты (от англ. – gadget: приспособление, принадлежность, техническая новинка; но также – безделушка, ерунда), то есть через технические и технологические инновации;

2) через создание особых знаковых систем, обладающих признаками вирусных инфекций; основатель литературного направления киберпанк Уильям Гибсон называет их «семиотические фантомы»;

3) через сознательное конструирование правовых систем (законодательства).

Каждый из этих инструментов «думания» будущего заслуживает отдельного рассмотрения. Но это уже другая статья.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Президент возвращает "Единую Россию" во времена парткомов

Президент возвращает "Единую Россию" во времена парткомов

Дарья Гармоненко

Иван Родин

Правящую политструктуру переключили с электоральных чудес на ежедневную управленческую работу

0
1248
Законы о QR-кодах готовят к первому чтению

Законы о QR-кодах готовят к первому чтению

Иван Родин

За правительственную инициативу Госдума проголосует условно

0
1468
Минюст исправит ситуацию в адвокатуре

Минюст исправит ситуацию в адвокатуре

Екатерина Трифонова

Требования к статусу, деятельности и поведению защитников хотят ужесточить

0
1086
3 миллиона россиян перестали быть бедными

3 миллиона россиян перестали быть бедными

Ольга Соловьева

Росстат смог статистически затормозить обнищание населения

0
1465

Другие новости

Загрузка...