Рыба, кошки и мечети

А в кафе можно встретить рыбаков-пеликанов.
Фото Reuters

Стамбул меня огорошил сразу, еще в аэропорту имени Ататюрка. В смешанной азербайджано-армянской группе журналистов, приехавших разрабатывать некий «конфликтологический словарь», я оказался случайно. Огромный, густо застроенный мегаполис. Неимоверное количество кошек всех пород и мастей, море со всех сторон, стойкий аромат жареной рыбы, баранины, кофе, круглосуточная музыка отовсюду, тысячи рыбаков, выуживающих ставриду, стоя на набережных, Айя-София, Голубая Мечеть, мечети поменьше, безразмерные колоритнейшие базары, где стартовая цена может быть после яростных и живописных торгов снижена в несколько раз, бесчисленные чайханы, хозяева которых так зазывают в свое заведение, что отказать им почти неудобно, всеобщая озабоченность вступлением Турции в Евросоюз и много-много чего еще.

Обаятельные хозяева нашего дома – яхты по имени «Сеста» – Сейар Боранчили и Фарида Кавадзаде устроили нам райскую жизнь, несмотря на то что у красавицы-яхты не лучшие времена. Недавно в нее врезался египетский сухогруз. В таких случаях судно-нарушитель арестовывается. Но в отношении египтян турецкий закон оказался на удивление снисходителен. Сухогруз ночью исчез.

Наш приезд вызвал в Стамбуле резонанс. Ведущие турецкие газеты «Миллиет», «Джум Хурриет» сочли нужным что-то опубликовать про нас, самая влиятельная – «Хурриет» вынесла групповую фотографию на первую полосу, а один из ее боссов пригласил нас в редакцию на обед. Благодаря этой фотографии продавец рыболовных снастей сильно уступил в цене: «Я вас знаю, вы на «Сесте» живете», – улыбнулся он, протягивая удочку со всем необходимым для ловли ставриды.

Количество рыбаков поражает. На стамбульских набережных совершенно респектабельные люди пристраиваются рядом с теми, кто ловит ставриду на еду или для заработка. В магазинах килограмм этой мелкой рыбешки продается примерно за 5–6 долларов. За полчаса мне удалось выловить около двух килограммов ставриды. Местные рыбачат с утра до ночи. Навар при удачном стечении обстоятельств может быть неплохой. Матрос с «Сесты», заядлый рыбак Кямаль-бей, рассказал, что стамбульские власти прикинули, сколько рыбы вылавливается ежедневно и схватились за голову. «Теперь они попытаются ввести лицензирование, но что из этого получится?» – Кямаль-бей при этом озабоченно подметил, что ставриды действительно стало меньше. А что должно получиться? Ну, какая лицензия для 80-летней Зулы, каждый день приходящей с удочкой на набережную, чтобы наловить рыбы для своих кошек и котов?! Когда я в очередной раз проходил мимо нее, старая женщина, судя по интонациям, ругала невесть как зацепившуюся за крючок морскую звезду. Но отдать ее даром отказалась: «Хоть что-нибудь заплатите». «Что-нибудь» обернулось 3 долларами. Но звезда высыхать совсем не хотела. Через несколько дней она стала исторгать зловоние. Журналисты забрали ее в Ереванский пресс-клуб в надежде, что она перестанет вонять и все-таки обернется сувениром.

Когда работа нашей пресс-группы завершилась, кто-то из коллег предложил съездить на Буяк-Аду (большой остров, на картах указанный как остров Принцесс). Сюда, по преданиям, какой-то местный властитель в незапамятные времена сослал жить своих непослушных любвеобильных дочерей. Для пущего комфорта решили нанять катер. До причала было далеко, а нас уже окружило с десяток посредников. Мы сдались самому молодому из них, обладавшему мобильным телефоном и дружившему, по его же словам, с капитаном «классной яхты».

«Классная яхта» оказалась шлюпкой, которой, возможно, пользовался сэр Френсис Дрейк и к которой некий умелец не так давно приспособил мотор. «Я – кэптан Алибаба, 32 года уже кэптан, знаю восемь языков и немного русский», – представился хозяин и запросил за услуги 700 евро. При этом он тыкал желтым от никотина пальцем в потрепанную маршрутную карту и нес тарабарщину: «Один остров – один час, два остров – пятнадцать минут, три остров – десять минут. Всего три час». Для упрощения общения мы предложили капитану Алибабе перейти на другой язык – английский, или, скажем, французский, но Алибаба упорствовал в «немного русском». Мы провоз на Буяк-Аду оценили в 100 евро. Капитан Алибаба нервно рассмеялся, посмотрел в небо, сорвал с себя панаму, швырнул ее на землю, наорал на посредника и завертелся вокруг собственной оси. Он кричал о несправедливости, взывал к морю и небесам, вращал глазами и, ударяя себя по лбу, нес прежнюю тарабарщину. Потом внезапно успокоился и согласился на 400 евро. Мы «поднялись» до 120. Алибаба опять вертелся юлой, подпрыгивал, орал на побледневшего посредника┘

Это происходило до тех пор, пока мы не состыковались на 150 евро. Капитан-полиглот опять понес чушь о трех островах и жестом пригласил на посадку. «А что это он все время о трех островах говорит, нам же на четвертый нужно», – засомневался кто-то из нас. «Буяк-Ада йок. Там у меня проблем», – сообщил Алибаба и, не вдаваясь в суть проблем, утомленный своим же лицедейством, присел на бордюр. Мы пошли покупать билеты на морской автобус...

Главная прелесть острова Принцесс – полное отсутствие автомобилей, здесь пользуются велосипедами и красивыми лошадиными повозками. А вот с Мраморным морем не повезло – оно кишело медузами. На поиски подходящего места уже не хватало времени – нас ожидали в «Хурриете».

Таксист Али не включил счетчик: «С вашего позволения я возьму ровно столько, сколько окажется на счетчике первой машины». Вдохновленный нашим согласием, Али стал жаловаться на хозяина, оставляющего своим таксистам жалкие крохи. А Али курит по пять пачек сигарет в день, у него шестеро детей, и если бы не помощь патрона (вроде крестного отца у христиан) одного из сыновей, уважаемого Педроса, он бы не выжил. «Педрос? Армянин, что ли?» – спросил я. «Эрмени, эрмени. Очень хороший человек Педрос», – ответил Али. Вот вам и турецко-армянская вражда! Али сыпал названиями мест и достопримечательностей, мимо которых мы проезжали, а завидя очередной развевающийся флаг ставшего чемпионом Турции «Фенербахче», презрительно усмехнулся и разразился монологом, смысл которого свелся к тому, что любой мало-мальски разбирающийся в футболе человек знает, что лучший клуб на земле – «Бешикташ». Али перечислял имена своих любимцев, награждал их сочными эпитетами, а на мой вопрос, почему же так вышло, что самые крутые футболисты заняли только третье место, задумался. «Шайтан», – сказал он после небольшой паузы, подразумевая досадную случайность. Довезя до места, Али долго кланялся, как кланяются в фильмах восточным вельможам, желал нам долгих лет, счастья, преуспевания и т.д.

И только войдя в здание редакции «Хурриет», я вдруг подумал о том, что в нашем такси переводчика не было, он сидел в первой машине. Как же мы с Али общались и понимали друг друга?! И без всякого «конфликтологического» лексикона...

═

Тбилиси–Стамбул