Соседи с того света

Евгений Штейнер. Ёкаи: Сверхъестественные существа в японской культуре/ Введение, полная публикация, перевод и комментарии энциклопеции «Ночные выходки сонма бесов» Ториямы Сэкиэна. – М.: Изд-во АСТ, 2025. – 320 с. (Искусство. Подарочная энциклопедия).

Это не просто перевод знаменитого бестиария XVIII века, а настоящее исследование того, как и зачем люди придумывают себе соседей-монстров.

Евгений Штейнер – фигура в российском востоковедении особая. Он из тех ученых, кто умеет писать сложно о простом и просто о сложном. Кандидат филологических наук и доктор искусствоведения, профессор Высшей школы экономики, он давно уже живет на два дома – Москва и Лондон, но его главная тема остается неизменной: Япония. 

Точнее, японское воображение. Предыдущая его книга, «Манга Хокусая», получила премии «Книга года» и «Просветитель» – за то, что сумела превратить специальное искусствоведческое исследование в увлекательное путешествие по старой Японии. Новая работа – такого же плана.

Ночные выходки

Начинается все с названия. Знаменитый японский термин «Хякки Ягё» обычно переводят как «Ночной парад ста демонов». Красиво, запоминается, но, как выясняется, не совсем верно. Штейнер предлагает другой вариант: «Ночные выходки сонма духов». И поясняет: иероглиф «сто» здесь означает не точное число, а множество – «сонм». 

Да и никакого парада у художника и знатока японского фольклора Ториямы Сэкиэна, чью книгу Штейнер перевел и прокомментировал, нет. Его ёкаи никуда не бегут, они позируют по одному на странице, как в энциклопедии. 

Сэкиэн был человеком систематического склада ума. Он собрал разрозненные фольклорные персонажи, дал каждому имя, описал повадки и, главное, нарисовал. 

До него ёкаи существовали в смутных устных пересказах и редких свитках, где они мелькали в толпе. После него у каждого духа появилось лицо. И, как замечает Штейнер, лица эти часто смешные.

Смехом по страху

Это, пожалуй, главное открытие книги: японцы относятся к своей нечисти без особого трепета. Они ее, конечно, побаиваются, но еще больше подсмеиваются. 

«Нейтрализовать и побеждать страшное смехом – это универсальная человеческая стратегия», – пишет Штейнер во введении. И приводит примеры – от европейских гротесков нидерландского художника Иеронима Босха до русского поэта XVIII века Михаила Чулкова, который в своем «Словаре русских суеверий» с юмором описывал домовых и леших, живших с крестьянами бок о бок.

В японском варианте этот юмор часто спускается ниже пояса. 

Чего стоит, скажем, ёкай Микоси – «подглядывающий монах», который обожал забираться в туалет и приставать к женщинам с неприличными вопросами. Или Хеосубэ – банный дух, который вылизывает грязь со спины моющихся, но может увлечься и содрать кожу до самых позвонков. 

Страшно? Смешно? 

И то и другое сразу. Как в хорошей черной комедии.

Порой люди предлагали существам самое дорогое во избежание напастей. Сога Сёхаку. Сэссэн-додзи предлагает свою жизнь японским существам «они». Свиток, 1764. Храм Кэйсёдзи, префектура Миэ

Отдельная глава – об оборотнях, или по-японски «бакамэно». Самые известные из них – лисы-кицунэ и барсуки-тануки. Первые, по легендам, умеют принимать облик прекрасных женщин и соблазнять мужчин. 

Вторые – скорее плуты и обжоры, любители выпить и повеселиться. Интересно, что японцы называют их «о-обакэ» с уважительным префиксом «о», то есть «достопочтенные оборотни». Штейнер поясняет: «Это не ирония, а практическая предосторожность. Чтобы не обидеть, а то нашкодят еще больше».

В этом вся японская демонология: с потусторонним миром лучше поддерживать вежливый нейтралитет. 

Он рядом, он вмешивается в жизнь, но с ним можно договориться. Задабривать, уважать, иногда смеяться, но не воевать насмерть.

Камень, который плачет

В основе всего этого – древний анимизм, вера в то, что душа есть у всего: у горы, у реки, у старого чайника, у камня. Штейнер вспоминает свою статью о «живых камнях» в японской радиции, то есть такие валуны, которые, по поверьям, плачут, двигаются или приносят удачу. Когда в VI веке в Японию пришел буддизм с его сложной иерархией демонов и святых, местные духи не исчезли, а встроились в новую систему. Японские божества «ками» были объявлены воплощениями Будд, а свирепые демоны «они» – инкарнациями буддийских ракшасов, которые, уверовав, встали на защиту учения.

Так и живут до сих пор: синтоизм и буддизм в одной упряжке, а по обочинам – сонмы ёкаев, которые то ли есть, то ли нет, но на всякий случай лучше их не злить.

Почему они нам нужны

В последней главе Штейнер неожиданно сближает японских демонов с русскими суевериями. Цитирует Чулкова, который в 1786 году, ровно тогда же, когда Сэкиэн рисовал своих ёкаев, писал: «Как римляне и грек и древний славянин, / Все веровали так, как веровал один, / Лягушку божеством и рака почитали, / Пред деревом они колена преклоняли…»

Сара-кадзоэ (Считающая тарелки). Кацусика Хокусай. Гравюра «Сара-ясики» («Усадьба тарелок») в серии «Сто сказаний (Хяку-моногатари). 1831–1832

В городе Сакаминаго в префектуре Тоттори, на улице, названной в честь знаменитого художника Мидзуки Сигэру, стоит 150 бронзовых статуэток ёкаев, по сути созданных по рисункам Сэкиэна. Они уже не пугают – они стали местной достопримечательностью, объектом для селфи.

Но, как замечает Штейнер, функция их осталась прежней – помогать людям справляться со страхами. «Часто под видом грубых и не совсем приличных персонажей существовали совершенно реальные проблемы или ситуации, которые японцы не хотели обозанчать, но знали причину», – рассказал Евгений Штейнер. Ёкаи действительно вездесущи, японцы придумали их огромное количество.  

Книга «Ёкаи» вышла в подарочном формате, с качественными репродукциями гравюр Сэкиэна и подробными комментариями. Ее можно читать как энциклопедию, можно – как сборник страшных (и смешных) историй на ночь, а можно – как исследование того, как устроено человеческое воображение. Оно, как выясняется, везде устроено примерно одинаково: мы всегда селим по соседству тех, кого боимся, а потом учимся над ними смеяться, чтобы выжить.