Литературная метеорология

Когда произносят «литературная атмосфера», воображение рисует прокуренный полуподвал, набитый субтильными поэтессами и бородатыми поэтами, которые обчитывают друг друга своими виршами под пиво и фисташки. Этакий гибрид светского литературного салона и точки общепита. Но можно взглянуть на слово «атмосфера» с другой – научной – точки зрения. Как на воздушную оболочку Земли, которую изучает наука метеорология. Соответственно литературную атмосферу исследует метеорология литературная.

В каждом атмосферном слое – свои обитатели. Гэвин Претор-Пинней в «Занимательном облаковедении. Учебнике любителя облаков» приводит облачную классификацию по «высотному ранжиру». Выше других своих собратьев – облака перистые. Далее, сверху вниз, – перисто-слоистые и перисто-кучевые, высоко-слоистые и кучево-дождевые и т.д. Ближе всех к земле – кучевые и слоистые (без всяких примесей).

Подобным образом можно распределить по литературно-атмосферным слоям и поэтов-писателей. Поэты, конечно, на высоте: порхают в эмпиреях, рвутся к самым звездам. Им труднее: там, наверху, воздуха мало, а если упасть оттуда – разобьешься наверняка. Поэтому писать стихи – самая опасная и рисковая литературная профессия. Многие до старости не доживают.

Поближе к земле на бреющем полете ходят прозаики: им нужны подробности, детали, которые свысока не разглядеть. Правда, бывают исключения. Постмодернистам, например, все равно где резвиться, им и в горних высях очень неплохо. Некоторые даже поэтов превосходят в удалении от земной реальности. Рожденные ползать тоже находят свою нишу: пишут «глянец» – коммерчески успешные боевики, детективы и дамскую прозу. И в поэзии такие есть – авторы эстрадных текстов, поэты-песенники. На приставку «песенник», как правило, почему-то обижаются.

Критикам и литературоведам высоко тоже нельзя: их задача – объяснять, из какого сора, не ведая стыда, растут стихи и проза. Пристально наблюдать и угадывать тенденции литературного процесса, то есть вычислить будущие траектории стайного полета поэтов и писателей. Последнее занятие увлекательно, но довольно безнадежно. Обычно получается как у настоящих метеорологов, которым, как известно, верить нельзя. Хотя невиноватые они: погода – штука капризная. Литература тоже. Думаете, легко уследить за всеми кульбитами литераторов, которые порой сами не ведают, что творят? Аж глазам больно.