Крест ставить рановато

На крыше: Наталья Синдеева со студенткой Школы-студии МХАТ, ее изображавшей.

В который раз убеждаюсь:  умеет «Дождь» удивить! Вот где нестандартность и креативность, как они есть на самом деле. Если бы все вокруг было  таким по внутренним ресурсам и внешним проявлениям, это был бы другой мир. Одаренный. Приемлемый. 

Когда тебе звонят из пресс-службы канала и зовут на нечто, чего и сами толком не могут объяснить («Будет что-то вроде спектакля, но не спектакль... делали студенты Школы-студии МХАТ с курса Брусникина»), ты, конечно, удивляешься, но не так, чтобы очень. Это же «Дождь». И, конечно, обещаешь непременно быть. Это же «Дождь».

Придя в назначенный час, застаешь в знакомом дворе на Берсеневской набережной толпу людей с нормальными, а не, как обычно, ламброзовскими лицами. Официанты разливают  шампанское, а «Дождевые» формируют из толпы группы по 35 человек  (всего четыре) и с интервалом в 15 минут запускают внутрь. В процессе принимает активное участие Наташа Синдеева, как всегда, позитивная,  энергичная и притягательная. Успеваю спросить ее, есть ли новости по поводу продления аренды. Успевает ответить: «Мы здесь до 21 июня. Но разрешили постепенно вывозить имущество». 

 Потрясающее Божье создание! Будь я на ее месте, в лучшем случае сидела бы в позе роденовского мыслителя и роняла слезы, в худшем – билась головой о все мыслимые стены. А она устраивает праздник для  партнеров, рекламодателей и прочих друзей канала. Словно никогда не звучало для нее гениального вопроса Ежи Леца «Если стена крепче головы, что делать тогда?». 

 Мы еще только поднимались в студию по лестнице вслед за поводырем, девочкой с плакатиком в руках, а ощущение праздника уже разрасталось внутри.  Усадили нас напротив проходной «Дождя» (изнутри), как перед сценой; в глубине студии, в выгородке, тихонько гудела первая группа. (Когда мы перейдем на ее место, на наше приведут и посадят третью группу.) Пусто, непривычно... Из своей каморки вышел охранник и обратился к нам: «Я здесь с первого дня, Сергей меня зовут. Хочу сказать: ни один телик так не устроен. «Дождь» расположен в шоколадном цехе...» Парень был столь органичен и убедителен, что  я поначалу было решила – охранник и есть, обученный по такому поводу. Это же «Дождь», у них вон и на ресепшен сидит девушка, окончившая Эдинбургский университет. Но нет, то был один из третьекурсников Школы-студии МХАТ. «Пятерка» за предмет «актерское мастерство».

Впорхнули две девушки, на одной бейджик «продюсер Наталья Зуева», на другой «PR-директор Даша Симоненко». Я подалась вперед – подружка! «Даша» с прижатой к уху трубкой и спущенной с одного плеча блузкой, подтянув, как аист, одну ногу, закачалась-завибрировала на месте и, растягивая  слова, заговорила: «Несколько человек надо заполучить, я над этим работаю... В принципе  да... Твою же мать!» Воплощенный сексапил и оживший набросок Судейкина – Дашка, безусловно, прекрасна, но не эта же краска главная! (Когда позднее я поделюсь с ней впечатлением, узнаю, что сама она осталась крайне довольна своим манящим образом.)

Стали поступать «зрители» – типажи, каждый со своим монологом. Человек с огромной зеленой розой на лысине (прообраз Андрея Бартеньева?) радостно читал стихи («Дождь весенний к нам вернулся!»). Недобрый пенсионер в очках изрек: «Яйца курицу не учат. Вы начинаете погоду с Вашингтона!», а добрый пенсионер в кепке сказал: «Сколько же у вас красивых лиц... Я ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС. Держитесь!»

В кабинете Синдеевой. Перед ноутбуком – «Александр Винокуров». Фото предоставлены пресс-службой   канала «Дождь»

Нашу группу перевели в выгородку «новостной стол», где нас поджидали четыре «основательницы» «Дождя». Стол оказался длиннющим, состоящим  из нескольких соединенных трапеций; мы подсели. «Основательницы», не замечая нас, вспоминали, как все начиналось: «Три идиотки, ничего не понимающие в телевидении, и профессионал Вера Кричевская». Я знакома с Кричевской – девочка, ее изображавшая, была весьма схожа с оригиналом и в тексте, и в тоне: «Наташа никогда не хотела делать оппозиционный канал. У нее была одна позиция: хочу, чтобы все было честно и чтобы все о нем говорили. У Синдеевой главный посыл – нужно дружить. Я ушла с «Дождя» потому, что не могу работать в бесконечном хаосе». А девочке, изображающей саму Наташу, удалось полностью овладеть ее интонациями – закрой глаза, не отличишь («Специфика нашей страны: мы никогда не знаем, что будет завтра. Сейчас все очень черно, но крест ставить рановато»). Подтянулись «главный оператор», «ведущая Мария Макеева», «ведущий Тихон Дзядко»; нам продемонстрировали рабочее совещание с дискуссией о «Новостях».

В следующей выгородке происходил бурный спор между «руководством», которому «Наташа» по скайпу возражала на предмет возможности раздобыть к празднику розовые шарики. Спор сопровождался лирическими отступлениями вроде: «Помню, идет совещание, входит филиппинка с младенцем на руках и передает его Наталье. Наталья, не прерываясь ни на миг, принимается кормить  грудью. Вот тогда я понял, что у нас, может, чего и получится» («главный редактор Михаил Зыгарь»). И следом за ним уж не помню кто: «Если «Дождь» переедет в задницу мира, в какой-нибудь куцый офис... Лучше умереть от инфаркта, чем от рака. Я верю, Наташина удачливость вытащит нас». Особую достоверность действию придавала уткнутость каждого «начальника» в свой айфон.

В маленькой студии нас поджидали с монологами шестеро ведущих – «Михаил Козырев», «Юлия Таратута», «Павел Лобков» и пр. Еще нам здесь показали реконструкцию выпуска новостей с поеданием бананов (после известного инцидента с футболистом «Барселоны»; поддержка акции против расизма).

 И, наконец, мы оказались в кабинете Синдеевой, один на один с ее мужем и инвестором Александром Винокуровым. «Винокуров» вещал: «Дождь» – это бизнес, не бизнес? Да хрен его знает. С бизнесовой точки зрения его давно пора бы было закрыть. Он нужен Наталье – она артистка, любит сцену, внимание. Когда надо врать, работать по заданию – это всегда видно, – могла бы Наталья работать на другом канале? Наверное, до поры до времени. Сейчас идет такая информационная войнушка...» Я слушала вполуха, разглядывала кабинет. Много детских фотографий. Много розового (любимый цвет Синдеевой): розовый слон, розовый самовар, розовый холодильник. На столе перед креслом – почему-то тарелка гречневой каши. Над креслом справа  затейливая коряга-дракон, над креслом слева – чудная эмаль с аистом, заглатывающим лягушку: головы уже не видать, но передними лапами стискивает тонкую шею аиста. И подпись «Никогда не сдавайся!». Вошла «Наташа»: «Я очень открытая и ужасно искренняя, я очень люблю людей, но не могу научиться хвалить сотрудников... мне не за что просить прощения – я не враг. Сейчас я очень хочу встречи с Путиным». Была она в футболке с изображением президента с короной на голове.

На этом спектакль (действо, перформанс?), подготовленный курсом Дмитрия Брусникина, закончился. Все группы, поднявшись на шестой этаж и пройдя через редакцию «Большого города», собрались на крыше. Где под винище и шашлычок люди  принялись обмениваться впечатлениями и делиться соображениями. От Дмитрия Брусникина я узнала, что его ребята два месяца ходили на «Дождь» под видом стажеров: сидели на летучках-совещаниях, рылись в архиве, задавали вопросы сотрудникам. В итоге был написан текст-сценарий этого спектакля-перформанса. И все это – ради одного показа для 140 человек! Недаром я для себя отметила, что брусникинский курс по канонам Школы-студии МХАТ нестандартный: не однокалиберные статные красавцы, а обычные «ребята с нашего двора» и, видимо, абсолютно преданные своему делу трудяги. Которые в какой-то момент опять взяли действие в свои руки, оказывается, спектакль еще не закончился!    

Потом нас прямо с крыши вывели в эфир вечерних новостей... Потом появились «Мумий Тролль» и Петр Налич... А розовые шарики численностью в сто штук, чья необходимость обсуждалась при нас в совещательной комнате, были запущены в вечернее небо.