Георгий Мачитидзе
Удары пакистанских военных приводят к разрушениям и жертвам в Кабуле. Фото Reuters
Минздрав Афганистана заявил, что более 250 человек погибли и свыше 400 ранены в результате нанесенного накануне удара пакистанских военных по Кабулу. Власти Пакистана заявляют, что атаковали лишь военную инфраструктуру талибов. Столкновения на границе двух стран продолжаются, при этом современные отношения между Афганистаном и Пакистаном иначе как парадоксальными назвать нельзя. На протяжении нескольких десятилетий Исламабад сначала фактически создал движение «Талибан», официально признал Исламский Эмират Афганистан (ИЭА) в 1996–2001 годах, а затем оказывал движению военно-политическую, финансовую и материальную поддержку в борьбе с правительственными войсками и международной коалицией. Одновременно пакистанские спецслужбы осуществляли жесткий контроль за деятельностью движения «Талибан», и отход любого из функционеров движения от генеральной линии Исламабада карался серьезными санкциями. Несколько десятков влиятельных лидеров афганских талибов прошли через пакистанские тюрьмы. Подобная участь постигла бывшего министра обороны движения муллу Обайдуллу Ахунда (скончался в тюрьме), бывшего министра юстиции муллу Тараби, муллу Барадара и др. Некоторые из лидеров движения просто ликвидировались.
Однако очевидная зависимость афганских талибов от Пакистана в тот период не ослабила их стремления к независимости от кого бы то ни было, что на фоне сохранившихся исторических противоречий ярко проявилось после прихода движения «Талибан» к власти в 2021 году.
Можно, конечно, дискутировать по поводу первопричин конфликта, вспомнив первую декаду текущего века, когда была создана «зонтичная» структура пакистанских талибов «Техрик-е Талибан Пакистан» (ТТП) (признана в РФ террористической организацией и запрещена). В политике афганского движения «Талибан» в те недалекие времена идея непризнания линии Дюранда в качестве афгано-пакистанской границы по понятным причинам не афишировалась, а отношение к Индии – союзнику Северного альянса – было просто враждебным.
В 2021–2022 годах вооруженные столкновения между ТТП и Пакистаном завершились краткосрочным прекращением огня при содействии Кабула. Однако в дальнейшем афганские власти решили предоставить Исламабаду возможность налаживать переговорный процесс с ТТП самостоятельно напрямую, что в конечном итоге привело к разрастанию конфликта не только с пакистанскими талибами, но и с Кабулом. ТТП на регулярной основе совершает резонансные нападения в Пакистане, которые привели к трансграничной военной конфронтации с многочисленными жертвами.
Нельзя сказать, что афганские силовики вообще ничего не делают, чтобы как-то ограничить террористическую деятельность ТТП, которая ориентировочно насчитывает 6–7 тыс. боевиков только на афганской территории. Власти начали перемещать боевиков с членами семей из приграничных районов в лагеря беженцев. Однако этот процесс может продолжаться довольно долго, так как речь идет о переселении большого количества людей, что на фоне возвращения миллионов афганских беженцев из Ирана и Пакистана довольно затруднительно. В то же время небольшую часть боевиков группировки удалось интегрировать в афганские войсковые подразделения.
Отсутствие насильственных действий Кабула против ТТП подрывает доверие к нему Исламабада, который требует домашнего ареста лидеров ТТП, заключения в тюрьму пособников группировки, а также ограничения передвижения боевиков по территории Афганистана. Тем более что режим ИЭА отвергает обвинения пакистанского руководства в том, что он организует атаки ТТП с афганской территории. К тому же в Кабуле не склонны принимать жестких мер ограничения деятельности ТТП по ряду причин. Во-первых, боевики группировки воспринимаются как идеологические союзники движения «Талибан», их связывают долгие годы совместной борьбы против афганского правительства и коалиционных сил. Во-вторых, группировка в настоящее время не имеет ничего общего с глобальной джихадистской повесткой и не планирует расширять свою деятельность за пределы Пакистана, пытаясь установить в нем шариатскую систему правления. В-третьих, чрезмерное давление на ТТП может способствовать переходу наиболее радикализированной части боевиков группировки в ряды «ИГИЛ-Хорасан» (организация признана в РФ террористической и запрещена). Правда, на этом этапе пакистанские талибы и «ИГИЛ-Хорасан» избегают противостояния в реальных боевых условиях, чтобы не вести борьбу на два фронта. В-четвертых, ТТП пользуется в той или иной степени поддержкой афганских талибов в приграничной зоне, для которых характерны антипакистанские настроения.
В результате в 2026 году наблюдается интенсификация боевых действий, которая затрагивает афганские провинции Нангархар, Нуристан, Кунар, Лагман, Пактика, Пактия, Хост, Кандагар и Гильменд. По данным ООН, около 70 тыс. афганцев вынуждены были покинуть свои дома. С применением дронов и авиации не раз был атакован и Кабул. Афгано-пакистанский конфликт уже привел к ухудшению гуманитарной ситуации в Афганистане. Международные организации временно приостановили меры социальной поддержки, программы школьного питания и проекты по обеспечению для населения средств к существованию. В свою очередь, афганская армия наносит удары по пакистанским военным объектам вдоль линии Дюранда, де-факто определяющей границу с Пакистаном, захватывает пакистанские пограничные контрольно-пропускные пункты. Периодически происходят переговоры между Кабулом и Исламабадом, как это было в 2025 году в Турции и Катаре, и даже достигается, правда кратковременное, перемирие. Затем террористическая активность ТТП вновь приводит к возникновению вооруженного конфликта между двумя странами, который становится все более интенсивным.
В результате серии пограничных вооруженных столкновений, которые происходят периодически с 2024 года, Исламабад формально объявил так называемую открытую войну ТТП. Однако фактически угроза относится к Исламскому Эмирату в связи с тем, что пакистанские удары наносятся по афганским городам и деревням. Важно также понимать, что скрывается за выражением «открытая война». Может ли это означать систематическое проведение акций пакистанских военных на территории Афганистана, будет ли это касаться только ТТП или также других радикальных группировок, затронут ли эти операции военные и гражданские объекты Афганистана? Эти вопросы требуют ответа и создают пространство для дискуссии.
В процессе обострения афгано-пакистанского конфликта все более важную роль начинают играть другие причины. Для Исламабада с его известной концепцией «стратегической глубины» и традиционным восприятием Афганистана в качестве своего «заднего двора» чрезвычайно важным становится индийский фактор. Некоторое сближение между Нью-Дели и Кабулом стало пределом терпения пакистанской стороны, поставило, как считают официальные лица в Исламабаде, под угрозу безопасность страны и поэтому влечет за собой военный ответ. Складывается впечатление, что пакистанцы сознательно преувеличивают степень гармонизации отношений между Индией и ИЭА.
Нью-Дели пока не собирается признавать талибский режим, так как Индия не согласна с моделью государственного управления, которую насаждают талибы, подчеркивает свою приверженность справедливому решению гендерной и этнической проблем в Исламском Эмирате. Индия также выражает озабоченность присутствием в Афганистане пропакистанских экстремистских группировок «Лашкар-е Тайба» и «Джаиш-е Мохаммад», которые неоднократно совершали нападения в Джамму и Кашмире. С одной стороны, может показаться, что афгано-пакистанский конфликт выгоден Индии в контексте ослабления Пакистана. Однако, с другой – перманентная напряженность станет серьезным препятствием для развития региональных инфраструктурных проектов, в которых задействована и Индия. Поэтому маловероятно, что Нью-Дели каким-то образом вмешается в афгано-пакистанский конфликт. Пакистан по-прежнему является важнейшим торгово-экономическим партнером ИЭА, в основном через пакистанскую территорию ведется торговля афганских предпринимателей с другими странами. В связи с напряженностью вокруг Ирана переориентация торговых маршрутов с пакистанского направления на иранский порт Чабахар находится в подвешенном состоянии.
Для Кабула дополнительным стимулом поддержки ТТП является этнический характер группировки, которая представляет интересы родственных пуштунов из «зоны расселения племен» в западной пакистанской провинции Хайбер-Пахтунхва. Талибы, как и все пуштуны, которые традиционно находились у власти в Афганистане, никогда не признавали и вряд ли когда-нибудь признают линию Дюранда в качестве афгано-пакистанской границы, которая искусственно разделила земли пуштунских племен. Претензии афганских талибов на земли предков будут и в обозримом будущем стимулировать обострение отношений между Кабулом и Исламабадом. Кроме того, Кабул не может не учитывать заигрывание Пакистана с афганской политической оппозицией. 8–9 октября 2025 года пакистанским аналитическим центром «Южноазиатский институт стратегической стабильности» была организована в Исламабаде встреча с группой афганских оппозиционеров во главе с бывшим членом афганского парламента Фавзией Куфи. Дискуссия была сконцентрирована вокруг вопросов политического, гражданского и даже вооруженного сопротивления режиму талибов, а также прекращения депортации афганских беженцев, укрепления регионального доверия и создания координационного механизма между оппозиционными группами. Было предложено придать исламабадскому процессу регулярный характер, что может стать началом формирования новой афганской оппозиционной фракции при содействии Пакистана. В случае реализации подобного сценария и обострения напряженности между двумя странами может возникнуть еще одна точка напряженности и обстановка в регионе осложнится.
В целом эскалация террористической деятельности ТТП все больше приобретает общерегиональные черты, представляя собой угрозу для стабильности как в Пакистане, так и в Афганистане. В настоящее время по Глобальному индексу терроризма Пакистан занимает второе место среди всех государств, страдающих от террористической активности, а Афганистан – всего лишь девятое. Зарубежные эксперты прогнозируют, что в 2026 году атаки ТТП на Пакистан превзойдут суммарно нападения «ИГИЛ-Хорасан» и других экстремистских группировок, соответственно возрастет напряженность между Кабулом и Исламабадом. Принимая во внимание все обстоятельства, можно предположить, что конфликт и в дальнейшем будет носить незатухающий характер, сопровождающийся периодическими прекращениями огня.
