0
744
Газета Культура Печатная версия

06.03.2003

Маскарад за железным занавесом

Тэги: лермонтов, маскарад, александринка, селин

Двадцать пять лет "Маскарад" шел в Александринке в постановке Мейерхольда. Это второй (вслед за "Ревизором" Валерия Фокина) эксперимент в программе "Новая жизнь традиции". Спектакль Игоря Селина вызывает тяжелые вздохи у историков театра. Режиссер провоцирует зрительскую память, на бывшей императорской сцене он устроил маскарад из клипов культуры ХХ века. Все, что принадлежало трагическому театру, распадается на части. Этим "Маскарад" нового рубежа веков как раз и любопытен. Режиссер - из поколения тридцатилетних, он мыслит способом деконструкции связного текста.

Главный драматический "треугольник" спектакля основан на конфликте музыки, визуальной "картинки" и стихотворного текста. Эти три вида театральной ткани принадлежат на первый взгляд совершенно разной эстетике. Музыка Глазунова, написанная специально к мейерхольдовской традиционалистской постановке, звучит (впервые за 60 лет) в живом исполнении хора и оркестра Петербургской капеллы из глубины сцены. Музыкальный план спектакля мы воспринимаем как классический, и ему противоречит пространство - резко-прямоугольное, черно-красно-серебристое, порождение эпохи конструктивизма.

Память всех этих стилей - из первой половины XIX столетия, из Серебряного века, из советской пятилетки, - хранит сценическая коробка Александринки, истинное место действия театрального маскарада. Стили разные, а природа у них одна: условный театр. Режиссер всячески сопротивляется желанию актеров поиграть психологическую мелодраму (а оно нередко прорывается) и желанию зрителей ее посмотреть. Действие четко разделено на сцены, почти на "номера", как в опере, зрителя прямо провоцируют на аплодисменты "солистам". Между номерами - перестановки декораций под электронную музыку, привычный "саспенс" из телевизионного триллера.

В итоге сценическая реальность превращена в полную виртуальность. Сквозной сюжет спектакля - игра как общее понятие, как состояние жизни, как природа театра. Селина персонажи Лермонтова занимают постольку, поскольку они играют в игры. В речах Арбенина самый сильный акцент сделан на его признании "Да, я игрок!", а в мизансценах - на его сценах с Казариным и Шприхом, в многозначительно-молчаливом присутствии Неизвестного, когда речь они ведут о мрачной философии отстаивания амбиций и мести. Остальные действующие лица принадлежат исключительно театру. Спектакль начинается со сцены в игорном доме, где за столом собрались какие-то неправдоподобные фигуры, похожие на мистиков из мейерхольдовского "Балаганчика", в цветных париках (из его же "Леса"), и позднее они неоднократно возвращаются в действие. Оживает, декламирует и надолго замирает, как механическая кукла, Неизвестный, вечная театральная фигура. В общем, все - маски.

Впрочем, актеры сопротивляются тому, чтобы играть марионеточно. Юрий Цурило, в основном держащийся безличного рисунка необычного, амбициозного, значительного Арбенина, и Юлия Рудина, стилизующая Нину под девушку с обложки советского журнала, в последних сценах резко меняют тему и играют драматический любовный дуэт, напоминающий, вплоть до мизансцен, знаменитую постановку о другом стареющем ревнивце и его легкомысленной жертве - "Отелло" Някрошюса. Звездич, задуманный режиссером как кувыркающийся эксцентричный оборотень, в последней трети спектакля вдруг превращен артистом Константином Фильченковым в страдающего молодого человека, вызывающего не меньше сочувствия и понимания, чем Арбенин. Лишь Николай Мартон в роли Неизвестного последовательно выдерживает декламационно-романтический стиль.

Селин не повторяет почти ничего из "Маскарада" Мейерхольда, из того великолепного апокалиптического "балета" в драме, который был впервые разыгран на этой сцене за два дня до Февральской революции. Искусство Мейерхольда - единственная трагическая тема нового постмодернистского "Маскарада". Клипы из истории его театра конфликтуют между собой в дисгармоничном коллаже. Под глазуновскую панихиду мы поминаем и режиссерскую традицию. В конце спектакля на императорскую сцену больше не опускается тот грубо покрашенный железный занавес, который открылся в начале.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Революции рождаются в школе

Революции рождаются в школе

Михаил Лазарев

0
1029
Сонет всегда таков, каков поэт

Сонет всегда таков, каков поэт

Сергей Шулаков

При всей опытности автора эти стихи воспринимаются свежо и естественно

0
175
Земля тряслась, как наши  грудья

Земля тряслась, как наши грудья

Елена Семенова

Алексей Кубрик о пушкинском пружинном стуле, сложном девственном лесе и исходной точке взгляда

0
2063
Привет Пушкину из ресторана «Пушкин»

Привет Пушкину из ресторана «Пушкин»

Андрей Щербак-Жуков

Роман в стихах о жизни и смерти в современном российском «высшем свете»

0
1129

Другие новости

Загрузка...
24smi.org