Впору вспомнить лозунг Луначарского: «Назад, к Островскому!», лозунг, который так вдохновил Всеволода Мейерхольда, гению которого, памяти его режиссер и худрук Александринского театра служит и верен, имея в виду, что помимо Александринки Фокин еще и создатель, и руководитель московского Центра имени Вс.Мейерхольда. Разные образовательные программы, правда, то затухают, то вновь приковывают к себе внимание – то Арто, то античность, – Мейерхольд был, конечно, академичнее, последовательнее, но и время нынешнее – тоже другое. Да и о последовательности Мейерхольда тоже можно поспорить. А с Мейерхольдом Фокина связывает, конечно, не только московский центр, но и Александринка тоже.
Возглавив старейший, императорский, а также – старинный многоярусный театр, Валерий Фокин как будто заново почувствовал вкус к новому, а само новое тоже увидел иначе, его жизнь в Александринском театре – это и дань золоту лож, актерским традициям этой сцены, и неизменный «дух перемен», нынешняя Александринка живет во многом как парижский «Комеди Франсез», где иерархия старинной театральной системы не мешает приглашать радикалов или модернистов, Уилсона или Коршуноваса. В Петербурге уже поставили спектакли Кристиан Люпа, тот же Коршуновас, Теодорос Терзопулос, Андрей Щербан...
Первая жизнь Фокина прошла в «Современнике». Окончив Щуку, он тут же поставил «Валентина и Валентину», «С любимыми не расставайтесь», «Провинциальные анекдоты». Рощин, Володин, Вампилов, потом – Розов, все – герои того времени, главные его авторы. Символом перестройки, одним из них, стал спектакль Фокина в Ермоловском театре – «Говори!», само его название, открывавшее рот до того помалкивавшему народу. Но для людей театра одним из важных, этапных стал скромный, поставленный в репзале «Современника» спектакль Фокина по Достоевскому «И пойду, и пойду...», описанный до мелочей, где играли главные роли Константин Райкин и Авангард Леонтьев. Леонтьев потом сыграл Чичикова в одном из лучших спектаклей 90-х «Нумер в гостинице города NN». Потом Захаров долго шутил о спектаклях, которые можно поставить и в лифте, но этот «Нумер...» на 60 зрителей снова «зафиксировал» время, от «Говори!» – к мрачной, бессловесной трясине, где много упырей, мертвечины, а жизни – не ищи. Вторая – опыты «по следам Гротовского», в более или менее камерных пространствах, Радзинский, Кафка, Иван Савельев... Третья – Александринский, где «Ревизор», которого до того Фокин уже ставил в «Современнике», снова вывел очередного героя нашего времени. Между Хлестаковым и Гамлетом, со Львом Толстым и Федором Достоевским.
«НГ»
Геннадий Петров 
