0
1432
Газета Культура Печатная версия

06.09.2017 00:01:00

Интеллектуальный пацифизм

Уильям Кентридж и Владимир Юровский поставили "Воццека" на Зальцбургском фестивале

Тэги: зальцбургский фестиваль, опера, воццек, уильям кентридж, владимир юровский, асмик григорян, герне


190-7-2.jpg
Сценография спектакля очень 
зыбкая, неустойчивая – как отражение
времени.
Фото Ruth Walz/Salzburger Festspiele

В Зальцбурге завершился летний фестиваль. В свой последний уик-энд он провел не планировавшуюся ранее прямую трансляцию оперы Альбана Берга «Воццек» – одного из тех оперных событий, за которыми внимательно следили в России, ведь за пультом Венского филармонического оркестра стоял Владимир Юровский. Запись на сайте medici.tv будет доступна три месяца, и хотя она (замечательная сама по себе) не способна полностью передать те пространственные эффекты, которые придумал и воплотил на сцене режиссер Уильям Кентридж, посмотреть ее стоит обязательно.

«Воццек» в Зальцбурге имеет свою историю, его там ставили трижды с легендарными дирижерами: в 1951-м и 1971-м дирижировал Карл Бём, в 1977-м – Клаудио Аббадо. Интендант фестиваля Маркус Хинтерхойзер, мастер собирать непростые пазлы постановочных команд, пригласил делать новый спектакль людей с разными бэкграундами, угадав, что их понимание этой музыки и этой истории даст хороший резонанс. Юровский и Кентридж прежде вместе не работали, зато с исполнителем титульной партии Матиасом Герне у режиссера давний тандем, их «Зимний путь» Шуберта (Хинтерхойзер исполнял тогда партию фортепиано) привозили даже в Москву.

Юровский, сложившийся как профессионал в русле австро-немецкой культуры, казалось бы, долгое время существовал в одном шаге от «Воццека»: он много играл нововенцев (успешно прививая любовь к ним в России), не раз исполнял «Лулу-сюиту» и Скрипичный концерт Берга. Кентридж вырос в ЮАР, в Йоханнесбурге, поэтому с темой социального неравенства и насилия знаком не понаслышке, она красной нитью проходит через все жанры его работ как художника. Есть ощущение, что дирижер и режиссер подошли к драме с разных концов, но посередине встретились на почве профессионального перфекционизма, интеллектуальной чувственности и искренней веры в совершенство берговской оперы, ее болезненную красоту. Можно предположить, что для Юровского тут главное слово «красота», а для Кентриджа – «болезненная». Его мир – тотальный инвалид, и не только в смысле морали: сломанная мебель, покалеченные люди и лейтмотив спектакля – костыль, который в финале заменит лошадку сыну Мари. Да в общем нет ни лошадки, ни сына, вместо него – в мальчишеский рост кукла в противогазе, ужасно трогательная, но живому ребенку места в этом спектакле нет, и в этом его театральная правда.

Перенос действия «Воццека» в годы Первой мировой войны – идея не новая, но Кентридж находит для этого нетривиальный способ. Вроде бы всё – костюмы, предметы, даже модели противогазов, которые носят молчаливые статисты, – отсылает нас к конкретной эпохе, однако спектакль подчеркнуто не натуралистичен. Потрясающий художник, Кентридж создает серию атмосферных иллюстраций для задника; он рисует углем в экспрессивной манере, удивительно созвучной музыке: городские руины, болото, лесная поляна, усеянная отрубленными головами, чудящимися Воццеку. Нечеткие, как старые фотографии, его рисунки действуют на уровне смутных предчувствий, обращаются к подсознанию. Мощный антивоенный пафос спектакля не имеет ничего общего с плакатностью, но бьет сильнее документалистики.

Визуальный ряд, очень цельный, без единой перемены декораций, устроен сложно и продолжает ряд потрясающих инсталляций Кентриджа, которые представлены на время фестиваля в Зальцбургском музее современного искусства. Но режиссер со своей довольно многочисленной командой не забывает, что он в театре, и мастерски работает со сценическим пространством. То, что громоздится на сцене, лишь поначалу кажется бесформенной горой обломков жизни целого городка; Кентридж шаг за шагом демонстрирует логику, живописность и функциональность причудливой конструкции. Виртуозная работа с проекцией и светом, выхватывающим в декорации все новые куски ландшафта, делает небольшую сцену Дома Моцарта почти бесконечной и в то же время замкнутой мрачной безысходностью кентриджевских рисунков.

Эти рисунки, помещенные в буклете, кажутся идеальными иллюстрациями к бюхнеровской драме. Все персонажи спектакля, кроме Воццека и Мари, тоже чем-то напоминают книжные иллюстрации: усатый и пузатый Капитан (Герхард Зигель), карикатурный доктор, осматривающий пациента так, как это делают маленькие дети, играющие в больницу (Йенс Ларсен), бравурный Тамбурмажор в белом мундире с золотыми эполетами, звонкоголосый красавец с роскошными бакенбардами (Джон Дашак). Живая толпа Кентриджу тоже не нужна, и хор он уподобляет марионеткам, ритмично дергающимся в такт механической музыке кабачка.

Живых людей в спектакле двое. Радикально отличается от всех естественностью и страстностью Асмик Григорян, превосходная Мари. Она все время такая настоящая, что за нее действительно становится страшно. Вокально это блистательная работа, и в паре с таким именитым партнером, как Герне, Григорян звучит абсолютно на равных. Герне-певец просто создан для Воццека. Герне-актер совсем не похож на солдата, и это хорошо: мягкий, потерянный, беззащитный, он играет не бытовое, не жестокое, а блаженное безумие, которое позволяло ему так долго держаться в чуждом мире. И пусть Кентридж говорил, что его не слишком занимает психология героев, Воццек и Мари получились сильными актерскими работами.

Для Владимира Юровского «Воццек» стал дебютом на летнем Зальцбургском фестивале. Исполнение оперы можно смело назвать эталонным и изучать по нему партитуру. Никакой чувственной отсебятины, филигранная работа, где слышен каждый тембр, каждое микроскопическое соло, среди которых встречаются настоящие откровения. Если в «Леди Макбет Мценского уезда» под управлением Мариса Янсонса игра венских филармоников доставляет удовольствие чувственное, то здесь – интеллектуальное.

Юровский не старается выжать максимум эмоций из берговского шедевра, не спекулирует на усилении и без того сильных страстей (порой кажется, наоборот, стесняется их). Он сдержан, и благодаря этой сдержанности и точности мы слышим «Воццека» не как оперу беспросветного экспрессионистского ужаса, а чувствуем в ней дыхание хрупкой красоты и нежности, похороненных под завалами мировых войн, но непотерянных.

Зальцбург–Москва   

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


ВСУ перебросили на Донбасс боевые вертолеты [+ ВИДЕО]

ВСУ перебросили на Донбасс боевые вертолеты [+ ВИДЕО]

Владимир Щербаков

0
5494
Молодежные волнения обнажили острый вызов целостности Грузии

Молодежные волнения обнажили острый вызов целостности Грузии

Юрий Рокс

Пропасть между либералами и консерваторами может вызвать саморазрушение общества

0
1331
Москва и Минск задействовали спецназ

Москва и Минск задействовали спецназ

Владимир Щербаков

0
1344
Клубная молодежь Тбилиси боится потерять свободу

Клубная молодежь Тбилиси боится потерять свободу

Юрий Рокс

Эмоциональную акцию против полиции большая часть Грузии не поняла

0
735

Другие новости

Загрузка...
24smi.org