Левада-Центр опубликовал на минувшей неделе результаты соцопроса, посвященного предпочтительности тех или иных свобод для россиян. Эти результаты сложно назвать неожиданными, тем не менее пищу для размышления они дают и некоторые штрихи к портрету российского общества добавляют.
В списке важнейших свобод на первом месте оказалась «достаточная защищенность государством в случае болезни, утраты работы, бедности» (55% респондентов), а на втором – «возможность купить то, что хочется» (53%). И то, и другое сложно отнести к гражданским свободам. В первом случае речь идет о социальных гарантиях, а во втором – об экономическом потенциале или же об экономической конъюнктуре: наличии денег, наличии товара на рынке.
Отошли на второй план свободы, ключевые для формирования независимой от государства личности: право выбора места жительства (45% и 5-е место), свобода слова (42% и 6-е место), право обращаться в суд (40% и 7-е место), право частной собственности (38% и 8-е место), свобода от государственного контроля (22% и 12-е место). При высоком рейтинге социальных гарантий совершенно не удивляет аутсайдерская позиция политических свобод: лишь 13% считают важной возможность выбирать между политическими партиями и лишь 10% – право участвовать в митингах. Разумеется, человек, рассчитывающий на помощь государства, не станет кусать кормящую руку власти.
Эти предпочтения можно было бы объяснить, например, низким уровнем доходов. Однако выясняется, что среди граждан, которым не хватает на продукты, процент тех, кто ценит социальные гарантии, не выше, а, напротив, ниже, чем среди обеспеченных россиян (47% против 57%).
Немаловажно и то, что прочим свободам россияне предпочитают возможность выбирать профессию (3-е место в общем рейтинге). Другими словами, граждане хотят зарабатывать деньги. Вопрос лишь в том, во что они готовы конвертировать свой потенциальный капитал.
«Рейтинг предпочтительных свобод» показывает, что весьма вероятна конвертация этого капитала в потребление (покупку того, что хочется) – при сохранении некой гарантированной базы. Менее вероятно, что граждане будут рассматривать капитал как инструмент эмансипации, обретения независимости от государства.
Похоже, наши граждане рассматривают финансовое благополучие как нечто нестабильное, преходящее. Как то, что они зачастую не в силах удержать. Именно поэтому в «рейтинге свобод» нет конкуренции, зато 4-е место занимает «равенство шансов в жизни и на работе», чреватое уравниловкой.
Социологи из Левада-Центра намекают на то, что социальные гарантии куда важнее для лиц от 55 и старше, нежели для молодежи (59% против 49%). Однако предпочтения лиц в возрасте 25–39 лет куда показательнее предпочтений молодежи. И у граждан средних лет социальные гарантии занимают 2-е место в списке преференций, немного (всего 1%) уступая возможности «купить, что хочется».
Молодежь взрослеет. Между тем российская власть, делая в своей политике акцент не на стимулировании конкуренции, а не социальных выплатах, консервирует нынешнюю структуру общества. И вероятность того, что и иерархия предпочтений в возрастных группах сохранится, очень высока. Сегодняшняя относительно свободолюбивая молодежь через 5–10 лет, «заматерев», будет голосовать за гарантии, уравниловку и потребление.
Существенно и другое. Конституция, гарантирующая россиянам перечисленные в опросе свободы, была принята в 1993 году. За 17 лет никакой эволюции общества не произошло. Оно по-прежнему демонстрирует склонность к патриархальности, зависимости, инфантилизму. Это, безусловно, повод для скепсиса.
Геннадий Петров 
