Татьяна Изотова Тадеуш Ружевич "Na powierszchni poematu i w srodku. На поверхности поэмы и внутри". - Wydawnictwo Dolnoslaskie, Wroclaw: 2001, 308 с.
ТРИДЦАТЬ книг оказались в Москве. Тридцать свежеиспеченных томиков из теплого еще тиража, выпущенного - то ли в конце августа, то ли в начале сентября - польским издательством во Вроцлаве. На левых страничках - по-польски, на правых - по-русски.
По-русски Тадеуш Ружевич звучал много раз. Ружевич-драматург у нас почти неизвестен, но вот Ружевич-поэт знаком многим и любим многими. Начиная с 56-го года его неоднократно печатала "Иностранная литература" - кроме того, отдельными изданиями выходили четыре его книги (63, 79, 80 и 85-го гг.).
В настоящую подборку, предпринятую поляками, вошли уже имеющиеся переводы разных лет, сделанные Владимиром Британишским, Асаром Эппелем, Андреем Базилевским, Борисом Слуцким, Музой Павловой, Давидом Самойловым, Юрием Левитанским, Булатом Окуджавой и другими.
Можно было бы ожидать, что в зависимости от того, кто перевоплощался в Ружевича, его голос прозвучит по-разному. То резче, то лиричнее, то напевнее, то ближе к обыденной речи. Но разница почти незаметна. Сквозь эти по-разному прочитанные строки проступает четкий, узнаваемый почерк автора. Верлибр Ружевича предельно точен, он практически не допускает трактовок.
В польском литературоведении прижился термин "ружевичевский стих", или "четвертая система". И верлибр, и поэзия, обходящаяся без пунктуации, выдуманы не Ружевичем. И он не был самым первым в Польше. Но "ружевичевский стих" - это революция в польском стихосложении.
Стихи-факты. Стихи не рефлектирующие, а скорее констатирующие. Мысль, очищенная от шелухи ненужных метафор, от всего лишнего. Точность в подборе слов. Точность в расстановке пауз. Паузы! Говорящие паузы между словами и строками - они, по убеждению поэта, очень важны как в поэзии, так и в драматургии. Эмоциональность и выразительность, достигаемые лексической сочностью и синтаксической простотой. Правда, о синтаксисе нужно говорить с осторожностью. У Ружевича нет точек, нет запятых, нет даже прописных букв (лишь в начале стихотворения, и то не всегда). Потому что все эти условности призваны структурировать целое. А целое - не существует, все вокруг - лишь фрагменты (см. рецензию на книгу Ружевича "всегда фрагмент. recycling" в "ExLibris" от 04.11.99). "воспоминания образы чувства/ знания опыт из которых я состоял/ существуют во мне раздельно/ не образуя целого/... я разъят и расколот/ кому я нужен кому интересны фрагменты".
Что до тематики - она сурова, как мир, выпавший человеку на долю. Мир, полный жестокости и ничтожности. И в то же время вмещающий в себя тепло любви к близким (образ матери - один из постоянных в творчестве Ружевича). Войны, катастрофы и тщетность самообмана. Простые истины, мудрость и красота прикосновения к вечному.
И еще одна тема, наверное, неизбежная - сама поэзия.
"ничего она не заменит/ но и ее не заменишь ничем/ она открыта для всех/ в ней нет тайны/ у нее много задач/ которых ей никогда не решить".
