0
3597
Газета Печатная версия

04.09.2014 00:01:00

Священный палач,

или Чем пахнет новый социализм

Тэги: опустошитель, журнал, труд, капитал


опустошитель, журнал, труд, капитал

Думаете, старушка просто жарит яички? А если она перед этим мужа убила? Диего Родригес да Силва Веласкес. Старая женщина, жарящая яйца. 1618. Национальная галерея Шотландии, Эдинбург

Очень радостно, что, несмотря на все новые цензурные законы о мате, заимствованных словах и т.п., независимые литературные журналы продолжают выходить. Только недавно я писал о третьей книге «Русской прозы» («НГ-EL» от 03.07.14), как с тех пор не только вышел новый номер «Митиного журнала», но и возник усилиями энтузиастов (собственно, только на энтузиазме эти журналы и растут) новый, «Носорог».

Но мы об «Опустошителе» – названный в честь произведения Беккета журнал выстрелил этим летом дуплетом и поменял концепцию: «Публикация текстов на бумаге низкого качества – все равно публикация. Проза и стихи неумеек и аутсайдеров остаются прозой и стихами. Отсутствие дизайна и антидизайн – все равно дизайн. Тогда редакторы сменили технику, сделав свое детище глянцевым». Что ж, жест вполне ситуационистский, осталось выдавать, нет, продавать журнал за большие деньги где-нибудь в «Бублике» Собчак…

Тем более что, как понятно, рефлективной темой журнала стал капитал(изм). И то, что далеко не все тексты имеют даже косвенное отношение к этой теме, отнюдь не уменьшает их прелести.

Про репринтные тексты Кафки и Дали–Бунюэля вряд ли нужно говорить. Можно отметить тексты Селина (он отбивается от упреков в коллаборационизме, собраны и отзывы его коллег – кто-то, безусловно, выводит писателя из-под политического суда, а кто-то жаждет его немедленного аутодафе) и Жида (в своем травеложном отчете о поездке по СССР акцентирует успехи той страны и то, как угнетено, порабощено и «запугано (затерроризировано)» сознание народа). Обе темы как нельзя более актуальны – из-за, увы, этим летом вспыхнувших информационных войн.

книга
Опустошитель. № 13. Труд.
– Июль, 2014.
– 204 стр.
Опустошитель. № 13. Капитал.
– Июль, 2014.
– 196 стр.

Самым масштабным на все два номера, отдающих предпочтение текстам все же лапидарным, становится лимоновский биограф всея Европы Эммануэль Каррер. Прозаиком на поверку он вышел гораздо более симпатичным: его «Усы» – это такой гоголевский «Нос». От того, что жена не помнит, что он носил усы, через скитания по Гонконгу и Макао – до полностью рассеченного бритвой собственного лица. Вполне свежо и даже местами страшно!

В процентном отношении далее по объему следует недавно умерший французский абсурдист Ролан Топор. Его скетч («негодный рассказ») про то, как учитель требует от умирающих в автомобильной катастрофе детей отвечать уроки («У Жоржа совсем нет пальцев, мсье. У него больше вообще нет рук» – «Я вас спрашиваю число, называйте число в ответ»), изящно уравновешивается балладой про любовь фантазерки-француженки и трудового мигранта Драго, починяющего сапоги у нее под столом, – без обязательной нудной политкорректности, зато действительно романтично.

Номер впору назвать русско-французским (это и объяснимо, у французов большой революционный опыт борьбы с капиталом), ведь и в разделе нон-фикшна («Extremum») можно, например, с удовольствием встретить прекрасного ученого-сюрреалиста Роже Кайуа со статьей-эссе о палачах. Палачи, очевидно, были неприкасаемыми, а париями становиться никто не хотел: «Чаще всего – это помилованный после осуждения преступник, иногда – последний из жителей, поселившихся в городе; в Суабе – это последний избранный городской советник, в Франконии – это последний женившийся». Но холостякам не стоит отчаиваться: Кайуа приводит фольклорные сюжеты, где в палачей влюбляются принцессы, правда, не зная, кто они такие (финал он, увы, не приводит). Да и вообще «подобно тому, как король иногда берет на себя обязанности священника и во всяком случае оказывается стоящим в таком же положении, как священник или даже сам Бог, случается, что и палач предстает как сакральный персонаж, который представляет общество в разнообразных религиозных актах».

Русские в матче с именитыми французами держатся весьма достойно! Так, повесть «Скупость тюльпанов» главного редактора и идейного вдохновителя всего «Опустошителя» Вадима Климова – насколько настороженную реакцию лично у меня вызывают прозаические игры наших молодых авторов с «сосудами беззакония» – затягивает ласковым и вкрадчивым лассо абсурда, как «Старуха» Хармса. Старуха-мужеубийца тут, кстати, точка притяжения всего сюжета.

Дмитрий Хаустов – мы постепенно переходим к разделу научных эссе, принося свои извинения, что не упомянуть всех из разделов основных, – делает справедливые выкладки в эссе об экономике, как и Алексей Лапшин, рассуждая о рыночном обществе на примере фильма Ханеке «Седьмой континент».

Нельзя не отметить тень Дугина, осенившего своим темным крылом оба выпуска. В редакционном эссе о нем говорится, что начавшие сбор подписей после его радикальных антиукраинских высказываний 5% мыслящего населения страны уподобились тем самым немыслящим 95%. Не знаю про проценты, но действительно, стукачество, даже направленное на благие цели, пахнет скорее шинелью, чем шанелью. В своих эссе опальный профессор громит капитализм и призывает к борьбе под знаменем «нового социализма», который должен прийти, однако не из пережитков марксизма и советской ностальгии («когда-то марксизм был свеж и парадоксален, как весенний ветер. В последние годы СССР он напоминал запахи сгнившей воды, овощной базы»).

Если перепечатка Кафки в чем-то кажется лично мне излишней, то этого не сказать о том же Эволе – его работа выходила на русском лишь однажды. «В любом нормальном обществе чисто экономический человек – то есть человек, для которого экономика является целью, а не средством, и составляет основную область его деятельности, – всегда по праву считался человеком низшего происхождения», поэтому экономическая эра «по определению является глубокого анархической и антииерархической, в корне разрушает всякий правильный порядок», «как в марксизме, так и в современном капитализме». Люди легко могут обойтись без безграничного улучшения материальной базы (Ренан о промышленной выставке – «Сколько же там вещей, без которых я прекрасно могу обойтись!»), труд вообще – вторичен. Он должен лишь помочь создать условия, чтобы «раскрыть свои способности, придать органичный смысл собственной жизни, достичь наиболее возможного для себя совершенства». Кажется, лучше о капитале и труде и не скажешь.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Великая русская цветная революция

Великая русская цветная революция

Андрей Морозов

Из всех оттенков спектра для нас важнейшим является красный

0
394
Мечты о прекрасном будущем не дают чиновникам покоя

Мечты о прекрасном будущем не дают чиновникам покоя

Ольга Соловьева

Техническая революция приведет не к безработице, а к обилию свободного времени у россиян, считают в правительстве

1
11048
Украинские земли заинтересовали западный капитал

Украинские земли заинтересовали западный капитал

Сергей Жильцов

Киев может потерять контроль над ключевым ресурсом

1
2918
Новейшая история Максима Осипова

Новейшая история Максима Осипова

Марианна Власова

Сборник «пгт Вечность» представили в клубе «Дача на Покровке»

0
283

Другие новости

Загрузка...
24smi.org