0
1225
Газета Печатная версия

13.04.2017 00:01:00

Главкнига чтение, изменившее жизнь

Ованес Азнаурян

Об авторе: Ованес Азнаурян, прозаик

Тэги: детство, книги, мировоззрение, вангог, контики, три мушкетера, камю, ницше, михаил булгаков, мастер и маргарита, леонардо да винчи, лермонтов, клод моне


Думаю, не буду оригинальным, если скажу, что всякая прочитанная книга в той или иной мере меняет нашу жизнь. Человек – как картина, и каждый новый мазок кисти преображает ее. Картина эта пишется всю жизнь, мазок за мазком, до самого конца, когда Художник вместо своей подписи, пишет имя человека: такой-то-такой, дата… Так что каждая книга – это новый мазок: то крупный, как у Моне и Ван-Гога, то крошечный, как точки у Сёра. И естественно: мазки детских книг крупнее. Недавно я писал о том, что каждая из прочитанных книг в детстве и отрочестве учила чему-то новому в буквальном смысле: строить вигвамы и плоты («Маленькие дикари», «Кон-Тики»), дружить («Три мушкетера», «Три товарища»), любить и понимать, что целую жизнь можно прожить за очень короткое время, всего за несколько дней («По ком звонит колокол»). Но изменившими жизнь хочется назвать именно те книги, которые стали откровением. Когда читаешь и немеешь от удивления, делаешь паузу, потому что не можешь совладать с волнением, изумлением и овладевающей тебя любовью к этой книге, как бы «продлеваешь» ее, потом снова набрасываешься на нее и уже читаешь до конца, не в силах больше остановиться, забыв про все на свете, и лишь грустишь, что осталось мало страниц, что вот-вот – и все… Из таких, пожалуй, назову следующие пять: «Мастер и Маргарита» Булгакова (почему-то сейчас принято говорить: «Ну, не впечатлила меня эта книга…»); «Муки радости» Стоуна; «Посторонний» Камю; «Так говорил Заратустра» Ницше; «Леонардо да Винчи» Мережковского.

Не знаю, почему именно эти книги стали для меня откровением, но я хорошо помню чувства и мысли, овладевшие мной, когда я их читал. Читал и понимал, что меняюсь с каждой новой страницей. И если, как бы в насмешку над самим собою, добавить шестую книгу, то это будет обязательно «Герой нашего времени» Лермонтова – самая первая. Изменившая. Помните, как у Чехова? «Не могу понять, – говорил он, – как мог он, будучи мальчиком, сделать это!» – то есть написать «Тамань». Вот и я не мог. И не могу до сих пор. Пожалуй, что так. 

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Муравьи и пчелы

Муравьи и пчелы

Владимир Сотников

Нет в жизни назидания, есть только страх кривого зеркала

0
1826
Книги, упомянутые в номере и присланные в редакцию

Книги, упомянутые в номере и присланные в редакцию

0
334
У нас

У нас

НГ-EL

0
367
Счищение нимба

Счищение нимба

Константин Уткин

Книга о Нике Турбиной, которая перестала быть идолом

0
2180

Другие новости

Загрузка...
24smi.org