2
2530
Газета Печатная версия

19.10.2017 00:01:00

Суммарный опыт кошки

Василий Бородин о ямбическом трамвае и песнях в подземном переходе

Тэги: поэзия, бог, кошки, хармс, любовь, трамвай, ямб, философия, социум, самиздат, акустическая гитара, подземные переходы

Василий Андреевич Бородин (р. 1982) – поэт, художник, музыкант. Окончил Московский государственный вечерний металлургический институт. Работал редактором, чертежником, иллюстрировал стихи и прозу. Теперь – грузчик и уличный музыкант. Публиковался в журналах «Новый мир», «Воздух», «Знамя», «Волга», «Урал» и др. Автор книг стихов «Луч. Парус» (2008), «P.S. Москва – город-жираф» (2011), «Цирк «Ветер» (2012) (шорт-лист премии Андрея Белого и премии «Различие»), «Дождь-письмо» (2013), «Лосиный остров» (2015, премия Андрея Белого и премия «Московский счет»), «Мы и глаза» (2016), «Пёс» (2017). Лауреат премии «Белла» (2017).

поэзия, бог, кошки, хармс, любовь, трамвай, ямб, философия, социум, самиздат, акустическая гитара, подземные переходы Можно сказать, что кошка в более полной степени человек, чем мы. Василий Бородин. Кошка. 2017

Василию Бородину комфортнее с ветром и дождем, чем с людьми. Его поэзия – это «(пере)открытие» или – если верить критикам – сотворение мира. Он не гонится за славой и публикациями, даже со стихами выступает редко.  Сейчас его проще встретить с акустической гитарой в переходах метро. Тем ценнее его слова о поэзии, для которой он скорее друг, чем сын. С Василием БОРОДИНЫМ беседовал Владимир КОРКУНОВ.


– Василий, вы как-то говорили, что поэзия должна отходить от слов, во всяком случае, таков ее путь. Поясните – куда ей двигаться?

– Это я пошутил, конечно. У самых лучших поэтов слово равно предмету: какая-нибудь «река» так стоит среди других простых слов, что видишь эту реку как живую: так писали Хармс, Аронзон, Хвостенко. Такие поэты показывают то, что действительно есть. Как это получается, совершенно непонятно. А не самые лучшие поэты строят из неожиданных слов, неожиданной логики и ритмики, вообще методом монтажа приемов строят специфические – не всегда срабатывающие – видоискатели, и я всю жизнь делаю именно это. Это тоже иногда поэзия, но вообще для поэзии, как я ее чувствую, я скорее гость и друг, чем сын.

– В ваших стихах, на мой взгляд, между человеческим и природным (даже немного сказочным) выбор делается в пользу последнего… Что значит мир природы для вашей поэзии?

– Скорее всего – это и самоощущение, и впечатление моих друзей. Я людей и природу понимаю одинаково плохо, нахожусь от них на равном расстоянии и смотрю, по сути, снизу вверх: вот наша дворовая кошка, которая родила столько детей и вообще столько вытерпела, что относится ко мне со специфическим превосходством опыта; этот ее суммарный опыт для меня темен: ни состраданием, ни невербализуемым «уважением» непостижим; можно сказать, она для меня в более полной степени человек, чем я сам. Ветер или дождь – с ними легче отождествиться через специфическое без-личное бес-чувствие; мне всегда очень интересно было писать в режиме «говорит никто».

– Как вы относитесь к Богу и сколь глубоко это проявляется в ваших текстах?

– Тот Бог, что действительно есть, непостижим, а вообще Бог есть любовь. Как действует любовь? Ее можно и бояться, и быть к ней совершенно слепым. Любовь – это нечто полноценно сложное и сильное; возможно, поскольку Бог есть любовь, сила и справедливость, постольку человек есть жалость, стыд и страдание. Живу и стихи пишу я как человек. Хочется защитить людей от «Бога расхожих представлений», которым все века сильные и хитрые бьют и травят слабых, но мои представления наверняка тоже ложны и вредны.

– Личный (или общественный) травматический опыт важен для художника?

– Тут можно в шутку ответить, что важен только опыт счастья, но это вроде и не шутка. По-моему, практически весь опыт, все земное существование в разной степени травматично. «Кто меня враждебной властью из ничтожества воззвал» – это ведь не «настроение», это ежесекундный вопрос без ответа. Но есть и что-то, называемое счастьем; в любом случае вещество поэзии или музыки – это вещество счастья.

– Недавно в интервью с поэтом Геннадием Каневским мы говорили… о ямбе. Собеседник обмолвился, что у вас и Николая Звягинцева ямб звучит и свежо, и современно. С другой стороны, в Сети, да и на страницах литизданий множатся километры ямбо-хорейного занудства. Как заставить ямб и другие классические размеры звучать актуально и современно?

– У поэтессы Ирины Шостаковской, которая лучше всех владеет стихотворными размерами, уникальный поэтический слух – у поэта слух ведь не только на звук/ритм, как у музыканта, не только на смысл, как у философа, не только на речь, как у драматурга; поэтический слух – это непонятно что; так вот, у Иры есть такие слова в одном стихотворении: «ТРАМВАЙ ЯМБИЧЕСКИЙ». И я думаю, что любое мое удачное какое-нибудь восьмистишие – это такая рукотворная железяка на колесах, как трамвай, в котором, в институт или с похмелья, едут живые люди. То есть традиционные размеры – это «механизм» для ускоренной и сохранной транспортировки «организма».

– Логика (смысл) вашего стиха доступна не всякому читателю. Я как-то провел эксперимент. Показал ваши стихи аутисту и человеку читающему, но не из литературной тусовки. Первому в ваших стихах сразу стало комфортно, второй многого не понял – только какие-то смутные ощущения. Речь, разумеется, не о целевой аудитории, а об особой оптике. Мне интересно вот что: как правильно читать ваши стихи?

– Это очень верный эксперимент; мои стихи – для тех, кто не понимает, чего от них хотят природа или социум, чья жизнь проходит по касательной к тому и другому. И для них такие стихи, как мои, – родной язык, а для всех остальных – интересный курьез: «вот тут очень здорово, тут ничего непонятно, тут надо подправить, а вообще – пристрелить, чтоб не мучился».

– Верно ли, что в ваших стихах играет важную роль графический рисунок расположения строк? Или расположение строк таково, чтобы обозначить ритм?

– Строки расположены просто по строфам, а графически важны самые простые паузы между этими строфами, это как расположение окон на фасаде дома.

– Вы достаточно поздно оказались на страницах традиционных журналов-толстяков. Не испытывали раньше такой потребности?

– При всей благодарности редакторам – потребности не испытывал, в отличие от молодости, когда были очень важны публикации на сайте «Полутона» и в журналах Дмитрия Кузьмина. Интереснее всего мне сейчас машинописный и рукописный самиздат – журнал Дениса Крюкова «Объедки», мой журнал асемического письма «Оса и овца».

– Что для вас русская рок-поэзия, если иметь в виду творчество Майка Науменко, Александра Башлачева, Янки Дягилевой и других (хотя, конечно, некоторые не связывают это с роком, а выделяют в особый жанр, близкий к бардам)?

– Науменко, Башлачев и Янка – это то, что было со мной все отрочество и юность. Одноклассников помню вспышками и урывками, а с этими песнями, то есть именно с сочинившими их людьми, как будто жизнь прожил и дружу сейчас с теми, кто вообще очень на них похож – и одаренностью, и  кто-то майковским, при жуткой ранимости, стоицизмом, кто-то – янкиной внутренней силой и противоречивостью и так далее. Сам я хитрее и осторожнее и все равно все-таки надорвался.

– В социальных сетях вы рассказали о грядущем музыкальном альбоме. Можно поподробнее?

– Альбом мы записываем с Михаилом Ильиным. Это псевдорэгги, псевдофолк и псевдоблюз: песни под акустическую гитару, к которой я вернулся несколько лет назад после десяти лет перерыва. Играл в юности, потом бросил, а лет в 30 написал текст на мелодию песни Элвиса Пресли и с тех пор периодически сочиняю песни и пою их. Были концерты в «Еще не открывшемся пространстве» Петра Аляева, в Зверевском центре современного искусства, но чаще пою и играю просто в подземном переходе: бетонные стены с поворотами, как у саксофона, прекрасная сырая и мрачная акустика, и люди идут мимо: кто-то смеется, кто-то танцует, кто-то рассказывает жизнь. Для московских музыкантов я пока совсем никто, и это очень счастливая штука – в 35 лет отстаивать себя в новом деле. Во многом это глупо, но именно тут шевелится такой грозовой воздух, который ни с чем не спутаешь. А любимая музыка, «кумиры» – это довоенный блюз, потом Джексон Си Франк, Карен Далтон, гений босса-новы Роберту Баден Пауэлл де Акину, Вашти Баньян, Ник Дрейк. Мне до них как до солнца; пою, в общем, странновато, но играю уже получше, и, ничего не поделаешь, тексты хорошие. 

– Вы получили премию «Белла». Как вы к этому относитесь? Это для вас значимое событие?

– Конечно. Я очень благодарен Ирине Сурат и Дмитрию Веденяпину за такое внимание к моим стихам, и сама Белла Ахмадулина, в честь которой названа премия, всегда для меня была чем-то заветно дорогим. В одном тексте Бориса Мессерера есть воспоминание Ахмадулиной о том, как ее в детстве сажают на какую-то большую каменную лягушку в парке, чтобы сделать веселую фотографию, – и там, на лягушке, ее охватывает, чуть ли не первый раз в жизни, страшная сплошная тоска. Почему-то я уверен, что очень многие поэты рождаются из такой вот очень ранней и никуда всю жизнь не девающейся совершенно безвыходной тоски, зная которую, совершенно по-новому начинаешь ценить и красоту, и радость, и обыкновенный покой.

– Есть ли у вас произведение, которое вы считаете наиболее важным в вашем творчестве? 

– Есть три стихотворения... Если можно, я бы показал их:

* * *

– я хотел бы попить воды

я ее так любил всегда:

утром встать и попить воды

– в аду отменена вода

– я хотел бы в ночном пути

посидеть у костра

– в раю

ночи нет, некуда идти

и огня в руки не дают

* * *

я тебя люблю столько дней

эти дни как войско лежат

каждый новый ранен сильней

и они кричат и дрожат

их заносит снег – вот покой

сколько зим таких впереди?

солнце над замерзшей рекой

золотое солнце в груди

* * *

в шахте ли блеск 

на слоистых сколах

или в ночном лесу белая сова


вот и у любящих:

все слова –


те, что можно взять где угодно

достать свободно –


почему-то всегда в угольной 

пыли?

в тающих клочьях лесного 

страха:


«пошли домой» –

значит «я тобой спасся»


«ага, пошли» –

означает «зимой


будет по краю крыши 

ходить ворона

проверять мёрзлые тайники


будет тоска огромна а дни

легки»

– Вы редко участвуете в поэтических вечерах. Ожидаются ли в ближайшее время выступления? 

– Да, как раз сегодня в Зверевском центре современного искусства состоится мой вечер. Правда, он не поэтический, а музыкальный. Называется «Одинаковые элегии: песни Василия Бородина».


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(2)


Маргарита 21:47 19.10.2017

Яндекс отслеживает все публикации, где упоминается моё имя. Кроме того, Гугл тоже отслеживает моё имя. Почему в этой статье нет моего имени? Маргарита

Маргарита 22:38 19.10.2017

Это снова сплошная кривда. "Даже со стихами выступает редко..." Ага! Да он даже в интервью их выступил! Кривда она и есть кривда!



Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


На долю России приходится меньше процента мирового богатства

На долю России приходится меньше процента мирового богатства

Ольга Соловьева

Почти 80% населения не имеют значимых свободных активов

1
5499
Снова хоронят гамлетов

Снова хоронят гамлетов

Константин Арбенин

Старые сказки на новый лад

0
235
Плевать на деньги и понты

Плевать на деньги и понты

Сергей Арутюнов

Плотный настой высоких и низких истин вперемешку

0
1202
В красных рубашках с полуоткрытыми ртами

В красных рубашках с полуоткрытыми ртами

Дмитрий Фомин

Ускользающие любовники, расшатанная решетка и ломкие листья: графика к стихотворению Иосифа Бродского

0
395

Другие новости

Загрузка...
24smi.org