0
3461
Газета НГ-Политика Печатная версия

06.10.2015 00:01:10

Слишком близки они к федеральной власти

Совокупность четырех системных игроков неотвратимо превращается в картельное объединение

Олег Шабров

Об авторе: Олег Федорович Шабров – профессор, доктор политических наук, заведующий кафедрой политологии и политического управления РАНГХиГС.

Тэги: партии, кпсс, единая россия, беловежское соглашение, ссср, ельцин, кпрф, справедливая россия, путин, демократия


214-9-2_t.jpg
Однопартийное прошлое так и норовит
напомнить о себе в настоящем.
Фото Reuters

Проблема многопартийности в нашей стране существует и активно обсуждается с тех пор, как исчезла монополия КПСС. И не было, пожалуй, периода, когда российская общественность испытала бы чувство глубокого и полного удовлетворения от сложившейся партийной системы. То слишком мало партий и хочется больше, то слишком много и не пора ли их подсократить. Нет такого чувства и теперь, а накануне предстоящих парламентских выборов случилось очередное обострение интереса к этой проблеме. Хороши ли наши партии, а если нет, то возможно ли сделать лучше, а если возможно, то как?

Три причины стойкого недоверия

Как бы то ни было, отношение наших сограждан к партиям стабильно недоверчивое. Из года в год социологи фиксируют, что наши партии, по мнению опрошенных, далеки от их интересов. Они в наименьшей степени, по сравнению с президентом, правительством РФ, парламентом, региональной и местной властями, пользуются доверием населения. Выглядит парадоксальным, но при падающей популярности «Единой России» все больше наших граждан хотят видеть в стране одну сильную правящую партию (так считали в апреле этого года 27% опрошенных социологами Левада-Центра).

Причин несколько. Первая из них коренится в генезисе, проще говоря, в происхождении наших партий. Формирование партийной структуры в России происходило иным путем, нежели в странах Запада и в России на рубеже XIX и XX веков. Принципиальное отличие состояло в иных, как говорят физики, начальных и граничных условиях. Западные партийные системы формировались главным образом естественным, эволюционным путем, с нуля, через кружки и объединения единомышленников, на хорошо структурированном социальном основании, в условиях государственной независимости. В России же конца XX столетия процесс партийного строительства начинался в условиях однопартийной организации власти, размытой социальной структуры и связанных с ней социально-классовых противоречий, под ощутимым влиянием стран Запада. Формальное сходство этих процессов, отмечаемое некоторыми авторами, не должно вводить в заблуждение. Возникшая в итоге партийная структура во многом искусственна, а противопоставление левые–правые в значительной степени подменяется в общественном сознании (впрочем, не впервые в истории) противоположностью «почвенники»–«западники». Искусственное происхождение предопределяет неустойчивость партийной структуры, а отождествление правых идей с прозападной ориентацией – изначальное отторжение значительной частью населения партий правой и праволиберальной ориентации.

Для понимания второй причины следует обратиться уже к генезису не только наших партий, но и демократии в целом. Подписание Беловежского соглашения и его реализация стали фактором, влияние которого на формирование новой партийной структуры пока недооценивается. «Развод» произошел вопреки мнению населения Советского Союза, недвусмысленно сформулированному буквально накануне, в марте 1991 года на референдуме. Вне зависимости от отношения к СССР и самой процедуре референдума столь явное пренебрежение результатами голосования не могло не усилить политическую апатию, отчуждение от власти основной части российского населения, и без того свойственные его ментальности. Это стало дополнительным неблагоприятным обстоятельством, затруднявшим политическую самоорганизацию.

Завершением этого этапа формирования партийной структуры России стал 1993 год, когда борьба по поводу идеологических ценностей вылилась в противостояние законодательной и исполнительной ветвей власти, достигшее апогея в октябре. Взятие «демократами» здания парламента военным штурмом, ценой кровопролития не могло не произвести неблагоприятного впечатления на общественное сознание и не усилить дополнительно степень отчуждения населения от политики вообще и от демократических ценностей в частности. Урок, преподнесенный Борисом Ельциным, был усвоен и руководством наиболее влиятельной левой силы, КПРФ, умерившим свои политические амбиции и взявшим курс на «встраивание» в формирующуюся политическую систему. Не могли не усвоить этого урока и другие претенденты на лавры лидеров оппозиционных партий, вне зависимости от политической ориентации: уж очень высокой оказалась цена активного политического участия на стороне оппозиции. 

Тем более что и Владимир Путин, пришедший на смену Ельцину, не дал ни малейшего повода усомниться в решимости отстаивать свои позиции.

Третью причину недоверия к партиям и устойчивости сложившейся партийной системы, которую принято называть многопартийной с одной доминирующей партией, следует искать в общей ситуации, которая дала толчок ее возникновению. Уже во второй половине 90-х годов еще не сложившаяся партийная система испытывает глубокий кризис, выразившийся прежде всего в устойчивом падении доверия к ним со стороны избирателей, фиксируемом многими социологическими исследованиями. Например, в 1997 году, по данным ВЦИОМа, лишь каждый сотый опрошенный заявлял о полном доверии к российским партиям, каждый двадцать пятый – о доверии «в известной мере», в то время как недоверие высказали 76% опрошенных. Социально-экономическая нестабильность конца 90-х, падение курса рубля в три раза в результате дефолта в 1998 году, массовое разорение мелких предпринимателей, банковский коллапс, витавшее в воздухе ощущение возможности распада страны окончательно подорвали доверие к демократическим и рыночным механизмам. Общественное мнение обратилось в сторону сил, способных навести порядок.

214-10-2_t.jpg
Разобраться в идеологическом разнообразии политических
образований не под силу даже самым продвинутым избирателям.
Фото Fotolia/PhotoXPress.ru

По итогам выборов 1999 года мало кто обратил внимание на то, что партии оказались в Думе в меньшинстве. Победили номенклатурные объединения «Единство» и «Отечество – Вся Россия», сформировавшие вместе с одномандатниками две одноименные фракции и две депутатские группы («Народный депутат» и «Регионы России») общей численностью 235 человек. По сравнению с Думой предшествующего созыва число депутатов от номенклатуры (фракция «Наш дом Россия» плюс группа «Российские регионы») выросло более чем вдвое и составило большинство депутатских мест. Это была первая явная демонстрация недоверия избирателя к партиям в традиционном смысле слова, ознаменовавшая глубокий кризис еще не сформировавшейся партийной системы. А результаты президентских выборов 2000 года, на которых победил выходец из КГБ Путин, убедили окончательно: общество, отождествившее российскую модель демократии с хаосом, вручило власти мандат на установление порядка с опорой на административный ресурс. Этот своеобразный общественный договор «порядок в обмен на демократию» действует и по сей день, и пока власть его выполняет, изменений в отношении к демократии и оппозиционным партиям вряд ли следует ожидать.

Почему «Единая Россия» на вершине партпирамиды

Есть и четвертая причина, позволяющая «Единой России» столь долгое время удерживать лидерство. Дело тут не только в административном ресурсе, но и в ее специфической политической стратегии. Отказавшись от присущей традиционным партиям роли социального представительства, то есть ориентации на интересы определенных социальных слоев, она с самого начала позиционировала себя, с одной стороны, как партия, ориентированная на поддержку власти, или партия власти, а с другой – как catch-all party, то есть партия всего народа, иначе такие партии называют «хватай всех» или более благозвучно «универсальные партии». Не имея, по сути дела, ясной программы, она перехватывает лозунги левых и действует в интересах правых. Сложнее всего приходится правым партиям, поскольку крупный бизнес делает ставку не на их беспомощные партии, а на влиятельную «Единую Россию», обеспечивающую для него вполне комфортное законодательство: рыночная реформа ЖКХ, перевод высшего образования и науки на рыночные рельсы, плоская шкала налогов, поддержка крупных корпораций – во всем мире партия, реализующая подобного рода политику, считалась бы крайне правой. С другой стороны, оказываемая ею поддержка социально незащищенных слоев выбивает почву из-под ног у левых партий, КПРФ и «Справедливой России». К тому же политика последних настолько беззуба и непоследовательна, что лишь происшедшее в последнее время резкое ухудшение материального положения традиционно левого электората несколько усилило их позиции в некоторых регионах на последних выборах.

Но дело не только в универсализме «Единой России». Фактически «Единая Россия» как партия власти с самого начала являлась одновременно и так называемой картельной партией, то есть партией, функционирующей при поддержке государства. А к середине нулевых совокупность четырех системных партий образовала то, что называют картельной партийной системой – совокупностью партий, ориентированных прежде всего на государство, которая функционирует подобно олигополистическому рынку, для которого характерно отсутствие конкуренции. А это неизбежно ведет, с одной стороны, к монополизации совокупностью этих партий электорального пространства, а с другой – к утрате интереса к партиям и их деятельности (в том числе на выборах) со стороны населения.

В оправдание наших политиков следует отметить, что картельные партии отнюдь не являются нашим доморощенным изобретением. В этом они старательно следуют западным образцам, где возникновение олигополистического политического рынка сами западные эксперты относят к середине 1970-х годов. Там тоже в значительной степени партии утрачивают связь с избирателями и перестают ориентироваться на электоральный спрос, отдавая предпочтение сговору друг с другом ради закрепления за собой господства на политическом пространстве.

Принято относить успех подобного рода не безвредных для общества конструкций на счет имеющихся у них возможностей консолидировать ресурсы и пользоваться привилегиями в отношениях с государством. Но дело, думается, не только в этом. И здесь мы сталкиваемся с еще одной, пятой причиной сложившегося у нас положения. Она кроется в особенностях информационного общества, или общества постмодерна, которое несет с собой не только преимущества, но и вызовы, которых нельзя не учитывать. Один из таких вызовов – информационное отчуждение личности.

Особенностью личности постмодерна, открытому для избыточной информации, становится неглубокое проникновение в суть происходящего, в том числе в политической сфере. Реальный мир все больше вытесняется разрастающимся миром искусственных образований, симулякров социального бытия. В меру обладания материальным и административным ресурсом одна из сторон политического противоборства получает преимущество в формировании информационной «повестки дня», содержательном наполнении информационных потоков, в масштабах информационного воздействия. А это, в свою очередь, порождает возможность навязывать индивидуальному и массовому сознанию виртуальные сущности, не имеющие прообраза в реальном мире. Информационное отчуждение предстает, таким образом, как отчуждение информационного пространства от реального мира, как отчуждение человека от объективной информации и, как следствие, его отчуждение от самой реальности.

В начале 2000-х многие у нас и на Западе безуспешно искали ответ на вопрос Who is Putin? Многие ли могут ответить на него сегодня? А Who is Navalny, Who is Yavlinsky, What is KPRF? Всё, что знают большинство избирателей, – это симулякры, поставляемые нам в изобилии через средства массовой информации и Интернет. Да и сам среднестатистический избиратель, погрузившийся с головой в Интернет и живущий среди виртуальных смыслов, утрачивает частично связь с миром реальных смыслов. Тогда кто сам он и за что голосует?

В результате утрачивают смысл механизмы представительной демократии, который состоит в том, что избиратель голосует за кандидата или партию, представляющие его интересы. Использование этих механизмов все более становится средством манипулирования. Утрачивают эффективность созданные и оправдавшие себя институты и механизмы политической обратной связи, обеспечивавшие в последние десятилетия эффективность западных демократий, в том числе и политические партии. Нарастающее блокирование каналов политической обратной связи влечет за собой накопление ошибок государственного управления, становится фактором снижения его эффективности. В свою очередь, политическая элита частично погружается в мир ею же порождаемых иллюзий, утрачивает чувство реальности.

В последние десятилетия в западной литературе по проблемам партийного строительства возникла дискуссия, связанная со снижением роли партий вообще и их роли как института социального представительства в частности. В этом контексте трактуют нередко и рост политической апатии в России, рассматривая его как проявление мировой тенденции. Не вдаваясь в обсуждение причин процессов, происходящих в Европе и США, следует, однако, отметить несомненное: в России совершенно иная ситуация. Во-первых, у нас процесс партийного строительства впал в состояние глубочайшего кризиса, практически не начавшись. Во-вторых, в отличие от стран Запада в России существует крайнее имущественное неравенство, которое не может не порождать конфликта в политической сфере. И в-третьих, в России в отличие от стран Запада не снижается уровень дискуссии по поводу противоположных больших идеологических ценностей (коммунизм–капитализм). В такой ситуации отсутствие партий как института социального представительства чревато накоплением потенциала опасного социального противостояния.

Не придумано пока другого института, помимо партий, через который социальная напряженность делегируется в политическую сферу, где локализуется и снимается посредством политического компромисса между властью и оппозицией. Отсутствие партий, функционирующих в качестве институтов политического опосредования, предоставляет власти приятное удобство, вытекающее из отсутствия реальной оппозиции. Но удобство это является недолговременным и кажущимся: вне механизма обратной связи на смену политической напряженности приходит напряженность социальная, и тогда власть рискует столкнуться с оппозицией в лице самого общества. Здесь, думается, один из главных уроков цветных революций.

Есть ли выход?

Вряд ли «демократии симулякров» можно противопоставить что-либо помимо механизмов непосредственного, минуя Интернет и СМИ, политического участия граждан. Это делает принципиально важными развитие форм прямого общественного контроля, перенос центра принятия решений по возможности на максимально низкий, муниципальный уровень управленческой иерархии. Не с того, думается, начался у нас и продолжается процесс партийного строительства. Фокус внимания существующих и новых партий сосредоточен там, где ставки выше, – на федеральном уровне власти. И получается, что слишком уж «далеки они от народа» и слишком близки к федеральной власти. Не может демократия, как и свобода, быть дарована сверху.

Реальная демократия может вырасти только снизу, с муниципального уровня, где органы власти решают реальные, затрагивающие каждого проблемы граждан и где труднее вводить простых людей в заблуждение бесконечными обещаниями и объяснениями их невыполнения. При условии, конечно, что у местного самоуправления будут полномочия и средства для решения этих проблем.     


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


В Киеве надеются на освобождение Олега Сенцова

В Киеве надеются на освобождение Олега Сенцова

Татьяна Ивженко

Если президент РФ и канцлер Германии договорятся, то на следующей неделе в Минске встретятся омбудсмены

0
1129
Создан новый центр компетенций

Создан новый центр компетенций

Филипп Маурин

К освоению космоса привлекли частного инвестора

0
548
КПРФ будет рассматривать возможность объединения с другими инициаторами пенсионного референдума

КПРФ будет рассматривать возможность объединения с другими инициаторами пенсионного референдума

0
889
Сколько молодых россиян лишены возможностей для развития

Сколько молодых россиян лишены возможностей для развития

Анастасия Башкатова

Поездка президента на форум "Машук" показала, как сильно официальная повестка может отличаться от реальности

0
2228

Другие новости

Загрузка...
24smi.org