0
872
Газета Вера и люди Печатная версия

15.11.2017 00:01:00

"Антоний Великий и Серафим Саровский были настоящими панками"

Идеолог православного андеграунда США рассказал "НГР" о монашеском бунте против американской мечты

Тэги: death to the world, youth of the apocalypse, сша, русская православная церковь, монастырь святого германа аляскинского, монашество, панк, субкультура, самиздат, джастин марлер, интервью


death to the world, youth of the apocalypse, сша, русская православная церковь, монастырь святого германа аляскинского, монашество, панк, субкультура, самиздат, джастин марлер, интервью Основатель «Death to the world» Джастин Марлер — сегодня и в годы своего монашества. Фото из личного архива Джастина Марлера

Для любительских малотиражных журналов, которые в России называют самиздатом, в мире прижилось другое название – «зин», сокращенное английское «magazine». Одним из самых заметных американских «зинов» девяностых стал «Death to the world» – «Смерть для мира» (DTTW), который издавали монахи калифорнийского монастыря преподобного Германа Аляскинского. Из рук в руки в разное время переходило до 50 тыс. черно-белых выпусков с черепами на обложке, а приток субкультурной молодежи в калифорнийский монастырь запомнили как движение панков в монахи – «punx-to-monx». Одним из итогов семи лет монашеской жизни основателя DTTW, музыканта Джастина Марлера, стала книга «Молодежь апокалипсиса: последний настоящий бунт», которая сейчас готовится к переизданию. О православной контркультуре Америки с Джастином МАРЛЕРОМ беседовал корреспондент «НГР» Павел СКРЫЛЬНИКОВ.


– Как в США воспринимают православие и как на это восприятие повлиял DTTW?

– Большинство американцев совершенно не имеют представления о православии. Все знают, что такое Римская церковь, и большинство по невежеству считает, что православие и католицизм – это одно и то же. В последние годы все больше и больше людей открывают для себя православие, изучая историю и знакомясь со значением святоотеческого наследия и таинством святого причастия. Отец Серафим (Роуз) и его монастырь сыграли колоссальную роль в том, чтобы Штаты узнали о православии, переводя на английский духовную литературу – Серафима Саровского, архимандрита Паисия (Величковского), жития оптинских старцев и Феофана Затворника. До того как монастырь начал свой труд, православие было заперто в маленьких этнических карманах страны под надежной охраной русских, греков, сербов и румын. Что касается моей работы над DTTW, то в этом и состояло ее назначение: преодолеть разрыв с молодым, потерянным поколением.

– Стиль DTTW, подчеркнуто лишенный византийского великолепия, с которым обычно ассоциируется православие, сразу бросался в глаза. Отказаться от привычной визуализации православия было осознанным решением?

– Такой стиль был выбран абсолютно сознательно и вытекал из моего собственного жизненного опыта. В начале девяностых я был панком с суицидальными наклонностями и смутными представлениями о Боге из хэви-металл группы, пока не забрел в книжную лавку Русской церкви в своем родном городе в Калифорнии. От уличной жизни я отошел, по Божьей милости придя к Церкви, – и ее величие изменило мою жизнь навсегда. Через DTTW я хотел поделиться этим переживанием с другими потерянными подростками. В это время, в середине девяностых, панк и металл – и музыка, и субкультура – стали мейнстримом. Это совпало с ростом наркомании, количества самоубийств и общим для всех молодых людей ощущением отчаяния и неудовлетворенности. Я хотел, чтобы DTTW был грубым, неотесанным, смелым – чтобы он немедленно привлекал к себе внимание. 

Основатель «Death to the world» Джастин Марлер — сегодня и в годы своего монашества.	Фото из личного архива Джастина Марлера
Основатель «Death to the world» Джастин Марлер — сегодня и в годы своего монашества. Фото из личного архива Джастина Марлера

Благодаря богатой истории образов Православной церкви добиться этого оказалось очень легко. Иконы мучеников, аскетов и святых хорошо переводились в черно-белое изображение. Например, изображение поражающей дьявола святой Марины на обложке 12-го номера не изменялось (фотошопа тогда еще не было) и просто представало перед читателем черно-белым. Что до церковного великолепия, то я надеялся, что читатели найдут ближайший храм и увидят божественную литургию своими глазами. Надеялся, что читатели, любопытство которых разбудит DTTW, будут затем потрясены величием обряда и изменяющей человеческую жизнь аскезы – прямо как послы князя Владимира, впервые посетившие Святую Софию в Константинополе в 987 году.

– Почему «последний настоящий бунт» – это именно православная монашеская традиция? Чем она отличается от американского христианства?

– Последний настоящий бунт – это исповедовать учение Христа, которое лежит в основе аскетического учения Церкви. Возлюбить своих врагов, смирять себя, взваливая на себя крест, думать иначе, чем весь мир вокруг, посвятить себя служению людям – это бунт. Отречься от мирского и искать той единственной вещи, без которой не обойтись, – это бунт. В американских версиях христианства все это находится далеко не на первом месте. Да, эти концепции не забыты, но и не выделяются, а главное – не претворяются в жизнь. Как феномен американской культуры христианство – это скорее аксессуар повседневной жизни, а не ее принцип. Поэтому протестантизм не знает монашества. Монашеская традиция и образ жизни – это прямой результат того, что люди пытаются воплотить в жизнь самые суровые евангельские установления, те, которые лучше всего исцеляют дух.

– Книга называется «Молодежь апокалипсиса». С момента ее написания прошло почти 20 лет, и тогдашние подростки, включая и вас, повзрослели. Актуальны ли еще ваши слова о суицидальном нигилизме целого поколения?

– И да, и нет. Современные дети хотят не бунта, а угождения себе. Нигилизм теперь укоренился в мышлении. Современное мировоззрение представляет собой скорее форму релятивизма и индивидуализма, которые зиждятся на бессмысленности всего вокруг и часах бесцельного поглощения льющейся с экранов ахинеи, алкоголе, наркотиках и сексе. По-моему, именно из-за этого в США на подъеме депрессия и растет количество самоубийств. Мы все пребываем в какой-то рассеянности и оцепенении, и наша новая американская форма религии – гедонизм как мировоззрение – опустошает и делает несчастным и это поколение.

– DTTW был частью этой волны нигилизма и апокалиптических ощущений, способом борьбы с ними?

– Разумеется! Это подтверждают горы писем, которые мы получили от наших читателей. Некоторые из них были на грани самоубийства, некоторые – в тюрьме или на улицах, но писали и люди, живущие своей обычной жизнью. DTTW оставил свой след в медиа – было написано немало статей и интервью об уходящих в монастырь панках. Видеть, что русское православное монашество вызывает интерес и обсуждается в обществе, было очень приятно.

– Чем монашеская «смерть для мира» отличается от нигилизма субкультуры панков и в чем они схожи?

– Монашество и панк сходятся в отторжении мира и статус-кво. С точки зрения монаха, это – первый шаг. Мне кажется, панк полностью реализуется в отказе от мирского и греховного, в полной добродетели жизни «не от мира сего». Антоний Великий, блаженный Феофил, Мария Египетская, Серафим Саровский, иеромонах Серафим (Роуз) и множество других, кто жил и умер за Христа, были настоящими панками. Нигилизм этих великих людей был не ничтожеством веры, а верой в собственное ничтожество без Господа, и именно с нигилизма начинался их теозис и общение с Ним.

– Придя в монастырь преподобного Германа Аляскинского юношей, вы провели в нем семь лет. Почему вы ушли в монастырь и почему оставили его?

– Монастырь святого Германа расположен в горах в двух часах езды от дома, в котором прошло мое детство. Когда я открыл для себя православие и переживал свое обращение, я узнал и о монашестве. Я был поражен аскетической традицией, как и тем, что невдалеке есть монастырь. Свой первый опыт монашеской жизни я получил в Рождественский пост. Эта жизнь захватила меня настолько, что я провел в монастыре семь лет. Я ушел из монастыря из-за того, что на тот момент у братства не было канонического статуса, а я чувствовал, что это было необходимо: ведь апостольская преемственность – это ядро Церкви. Были и другие причины личного характера – я предпочитаю не говорить о них публично.

– Разве канон не видит святотатства в отказе от монашеского обета?

– В очень редких случаях монашеские обеты могут быть сняты епископом. Глава епархии Греческой церкви благословил меня покинуть обитель – я объяснил ему обстоятельства, и он поддержал мое решение. Обстоятельства действительно были необычными. Решение далось мне очень трудно, и я до сих пор тоскую по монашеской жизни.

– Русская церковь в последние годы завоевала репутацию российского государственного инструмента. Почему это произошло и как повлияло на способность Церкви выполнять свою миссию?

– Изучая историю Византийской империи, я понял, что представления о симфонии Церкви и государства в ней романтизированы и зачастую искажены. Переходящие в православие американцы считают, что, по крайней мере, первая тысяча лет существования империи была золотым веком христианства. Считается, что Церковь и государство были едины в прославлении Господа. В это включаются и националистические идеи об империи как единстве Церкви и государства в соответствии с божественной волей. Например, мнение о том, что если империя начнет войну, то Господь и все святые будут способствовать ее победе. Эта концепция, думаю, восходит к «Церковной истории» Евсевия, в которую, возможно, перекочевала из идей иудаизма и ветхозаветных представлений. Отцы Церкви тем не менее ее не разделяют. Обо всем этом я говорю потому, что именно это, возможно, происходит и в России. Христианское миропонимание – это не про государство и его цели, а про спасение души в аскетической практике всего сообщества верующих. Тем не менее сама идея православной страны для меня притягательна – да и в Россию меня тоже тянет.

– На русском «Молодежь апокалипсиса» не выходила и доступна только в неполном переводе поклонников. Планируете ли вы исправить это в новом издании и чем оно будет отличаться от старого?

– Новое издание уделит больше внимания вопросам влияния технологий на греховность и зло, перед которыми мы стоим сегодня, и возрастающему в мире хаосу. Именно об этом писал святой Петр во втором послании к Тимофею: «Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие». С момента первого издания книги мир сильно изменился – особенно в сфере греховного. И что же нам делать? Ключ к нашим жизням, полным беспокойства, недовольства, невыносимого уныния и бессмысленных удовольствий, совершенно точно не найти в потакании своим желаниям. Искать его стоит в добродетели и смирении. Сейчас я не планирую издавать книгу на русском, но не буду против, если это произойдет.   


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Ядерная война неизбежна

Ядерная война неизбежна

Владимир Щербаков

Такое развитие событий не исключают и в Москве

0
4055
Т-90 и "Абрамс" столкнулись на полях Индии

Т-90 и "Абрамс" столкнулись на полях Индии

Александр Шарковский

Дели может отказаться от российских танков в пользу американских

2
53578
Америка создаст для защиты от "стран-изгоев" свою "Сатану"

Америка создаст для защиты от "стран-изгоев" свою "Сатану"

Владимир Щербаков

Пентагон решил радикально обновить наземные ядерные силы

0
2564
Пентагон хочет закрыть ненужные базы

Пентагон хочет закрыть ненужные базы

Владимир Иванов

Мэттис просит разрешения законодателей на ликвидацию лишних военных объектов

0
1118

Другие новости

Загрузка...
24smi.org