Кадыров оставил последнее слово за собой

Глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров, похоже, завершает дискуссию вокруг «предателей родины». Конкретизировав, что его резкие высказывания касаются только критиков РФ из-за рубежа, он напоследок пообещал им койки в психбольнице. Между тем открытыми остаются вопросы – почему Кремль никак не комментировал эти споры и кому в итоге они будут выгодны?

Суть финализирующего недельные дебаты поста Кадырова в Instagram отражена уже во втором предложении: «Я сделал твердое заявление о тех, кто уехал из России и оттуда поливает грязью и клевещет на нашу страну». То есть непарламентская оппозиция попросту ни при чем. Более того: следуя логике Кадырова, она подставилась сама, причислив себя к адресатам резких посланий главы Чечни.

Очевидно, за этими словами последуют рефлексивные ответы. Но кому они будут выгодны? Оппозиции? Будь она системной или внесистемной – вряд ли. Призрачными поначалу выглядят и дивиденды для власти, но если расширить угол зрения, то окажется, что в плюсе в конечном счете может оказаться как раз Кремль. Впрочем, для этого понадобится проследить хронологию других событий.

2 января в Вильнюсе Гарри Каспаров пишет пост в Facebook о своем видении послепутинской России. Уничижительно отзываясь не столько о действующей власти, сколько об избравшем ее народе, он приходит к выводу, что тому придется заплатить что-то вроде пеней, накапавших аж за 25 лет: «Им придется слушать неприятные вещи о том, что произошло, о том, что они фактически поддерживали преступления режима. Они вынуждены будут признать, что с их согласия страна разграблена, и процесс восстановления займет продолжительное время, сравнимое с продолжительностью грабежа». А посему «сразу после краха путинского режима проводить выборы бессмысленно».

Эта тема получила развитие как в соцсетях, так и на площадках СМИ, которых принято причислять к либеральным.  Она обрастала новыми персоналиями – журналистами, политологами и политиками. Пока наконец не добралась до журналистки Карины Орловой, решившей, как она сама выразилась, «в некоторой степени потроллить» общественность и предложившей провести люстрацию по возрастному признаку: дождаться «гибели режима», а потом пустить во власть только тех, кто моложе 35 лет.

Каспаров и Орлова – не единственные, кто размышляет о будущем страны, находясь за ее пределами (предыдущие посты журналистки посвящены выборам в США). Есть еще Михаил Ходорковский, предложивший изменить конституционный строй, – Россия, на его взгляд, должна быть парламентской республикой. Но если в словах экс-главы ЮКОСа можно найти рациональное зерно, то в остальных случаях речь идет об абсурдных вещах.

Показательно, что все эти измышления ретранслируются в РФ. Интереса к ним традиционно немного. Замдиректора Центра политических технологий Алексей Макаркин, вспоминая произведения Ивана Тургенева, считает подобные виды на будущее страны классическими для российской интеллигенции в эмиграции. Смысла в них почти нет: это попытка занять чем-то референтные группы «в условиях, когда невозможно влиять на политику».

Но эти разговоры вполне можно искусственно усилить, чтобы кто-то предположил, что за спекулятивной дискуссией последует рассмотрение реальной проблематики, которое в условиях кризиса и недовольства выйдет за рамки либеральных площадок. На носу выборы в Госдуму, на которую нацелились либеральные партии: дело пахнет переворотом – конституционным или не очень. И вот тут на сцену выходит Кадыров. Федеральный Центр де-факто никак не отреагировал на его жесткие высказывания. Кто-то воспринял это как слабость, а кто-то – как замешательство. 

Макаркин считает, что в Кремле просто растерялись, а затем призвали спускать все на тормозах: «Кадыров этими заявлениями отвлек всех на себя, выступив защитником власти перед выборами. Магомед Даудов (председатель парламента Чечни. – «НГ») прямо обвинил Илью Яшина, обещал собаку натравить. Тот свою кошку показал – и все это вылилось во что-то странное. Если бы не убийство Немцова – можно было бы посмеяться». Кадыров, считает эксперт, пытается выйти из ситуации без ущерба, но в итоге «оппозиция получила новый стимул перед годовщиной убийства Немцова – у них начались разногласия, а он их всех объединил».

Но нельзя исключать и того, что из развернувшихся споров решили извлечь выгоду и в Кремле. Во-первых, слова регионального руководителя можно противопоставить огульной критике, звучащей из-за рубежа. То есть это не угрозы, это дискуссия – демократия с поправкой на региональные ментальные и психологические нюансы. Во-вторых, развернувшиеся споры все-таки отвлекают от потенциально проблемных вопросов грядущей думской кампании. В-третьих, речь идет не только о персоналиях (они-то как раз сидят за границей), но и о площадках, то есть о российских СМИ.

Примеры таких медийных ресурсов – «Дождь», «Эхо Москвы» и РБК, по которым, возможно, стоит ожидать нанесения предупреждающего или ответного репутационного удара. Начни они критиковать выборы, и на другую чашу весов вполне можно будет положить еще одну претензию – помимо всех накопившихся. Дескать, они ретранслируют и поддерживают точку зрения «предателей родины».

Это не продуманная стратегия. Однако на основе первоначального отсутствия реакции и последующего спокойного поста Кадырова можно построить умозрительную модель, в которой чувствуется тактическая гибкость. Добившись своего, градус решено было понизить. В пользу этой теории, в частности, говорит то, что посты главы Чечни активно цитировались и усиливались в близких к правящим кругам «Известиях». Например, следующая цитата Кадырова для газеты только расширяет высказанную им ранее мысль: «Мое твердое заявление касалось тех, кто уехал из России и из-за границы, получая подачки от правительств западных стран, поливает грязью и клевещет на нашу страну».

Вероятен здесь и другой подтекст, на который указывает Макаркин. Встреча помощника президента РФ Владислава Суркова и помощника госсекретаря США Виктории Нуланд, слова представителя России в контактной группе по Украине Бориса Грызлова о возможном прорыве в реализации Минских соглашений – все это может быть сигналами об остром желании властей покончить с украинской проблемой и прервать санкционную спираль в условиях, когда экономика РФ не справляется. Приобретают примиренческий характер и дискуссии вокруг сирийского кризиса. А ведь что в одном конфликте, что в другом Кадыров был весьма заметным игроком. Он вообще уникальный пример регионального лидера, вовлеченного в международную конфликтную тематику.

А потому у него останется только «внутренний компонент», считает Макаркин: «Чечня – это много, но меньше, чем было в 2014 году, когда Кадыров был повсюду». Так что у регионального руководителя «есть вопрос о его востребованности в обозримой перспективе – и он решил себя проявить». С другой стороны, маловероятным представляется, что от Кадырова хотят избавиться, а сам он в противовес этому стремится доказать собственную нужность. Он все-таки именно региональный лидер. И с президентом Владимиром Путиным у него исторически сложившиеся отношения. Вряд ли глава Чечни всерьез обеспокоен тем, что ему придется покинуть международную поляну.