0
3395
Газета Наука Печатная версия

13.11.2013 00:01:00

Дорожный саквояж доктора Гамеля

История первого российского миссионера эры техницизма

Евгений Стрелков

Об авторе: Евгений Стрелков – музейный оформитель. Нижний Новгород.

Тэги: гамель, наука, история, техника


гамель, наука, история, техника Естествоиспытатель Иосиф Христианович Гамель. Гравюра XIX века, музей «Старая Сарепта»

Весной 1839 года выпускник Санкт-Петербургской хирургической академии, выходец из немецкой колонии Сарепты, что на Волге у Царицына, естествоиспытатель Иосиф Христианович Гамель сел на пироскаф (гр. pyr огонь + skaphos судно; первоначальное название парохода), доставивший его к туманному Альбиону. 
 
Надо сказать, что в том же 1839 году в Европе была изобретена фотография, и Гамель умудрился познакомиться и подружиться со всеми ее создателями – и с Тальботом в Лондоне, и с Дагером в Париже. И даже с Ньепсом, сыном того самого Ньепса, пионера светописи. Российский неофит порасспросил отцов-основателей, закупил требуемые химикаты, аппараты  и отправил все это с оказией на родину, став, таким образом, отцом отечественного фотодела…
Из моравских братьев 
 
Предки Иосифа Гамеля, гернгутеры, были убежденными миссионерами. При всей малочисленности братства миссии гернгутеров (или моравских братьев) располагались в Южной и в Северной Америке, в Африке и в Гренландии, в Закавказье и в Поволжье.
Иосиф Гамель, как и его деды и прадеды, стал миссионером, но миссионером новой веры – техницизма, назовем ее так. Гамель был одержим технологическими новациями, видел в них безусловную ценность. 
 
Иногда нынешние критики представляют Гамеля этаким предтечей промышленного шпионажа, но это не верно. Для российского «академика по классу технологии» не было ни эллина, ни иудея в его научно-техническом веровании. Однако то, что миссионерство свое он творил на родине, говорит о том, что Гамель хорошо понимал, как отстала Россия во всемирном индустриальном заплыве. Нам тогда было не подводный телеграф строить, а перестать ружья кирпичом чистить – помните завет лесковского Левши? 
 
Впрочем, Гамелю было чуждо «преклонение перед Западом». Ведь именно он отстаивал за границей приоритет русского изобретателя телеграфа Павла Шиллинга, утверждая, что код Шиллинга был и раньше, и лучше. С последним утверждением трудно не согласиться нам, питомцам цифровой эры: код Шиллинга был прогрессивнее, так как был «равномерным», то есть на каждый передаваемый символ приходилось равное число знаков кода, в отличие от «неравномерного» кода Морзе. Но, увы, в этом случае, как и во многих других, русскую смекалку победила американская сноровка. 
 
Коммуникатор 
 
Словно следуя логике Маршалла Маклюэна, воспевшего медиа веком позже, Гамель занимался самыми разнообразными коммуникаторами: литографской печатью, железнодорожным сообщением, газетным производством, школами, фотографией, электрическим телеграфом…
Напомним, что еще при жизни Гамеля, в 1858 году было начато строительство трансатлантического телеграфа, а к 1870 году была построена сверхдлинная телеграфная линия Лондон–Бомбей. Сам маршрут этого телеграфа – просто сказка из «Тысячи и одной ночи»: Магриб, Ливан, Персия… «Именно скорость электричества обнажила те силовые линии, которые тянутся из западной технологии в самые отдаленные уголки буша, саванны и пустыни», – напишет столетием позже социолог Маршалл Маклюэн. 
 
В 1851 году Гамель наблюдал за устройством телеграфа между Англией и Францией, а год спустя – между Шотландией и Ирландией. 
 
От связей между людьми интерес Гамеля переместился к связям между явлениями, в том числе и в живой природе. Сейчас кажется удивительным, что он, технарь, по заданию Российской академии наук так живо заинтересовался только привезенными в Лондон из Новой Зеландии скелетами вымерших гигантской птицы моа и другой птицы – знаменитого дронта, «птицы Додо». Гамель делает слепки с этих ископаемых костей и отсылает их в Петербург, в Горный музей. А сам в 1840–1841 годах изучает окаменелости рыб и растений в Северной Шотландии. Заметим, что примерно в эти же годы окаменелостями интересуется другой незадавшийся хирург – в 1836 году в Патагонии Чарльз Дарвин откапывает окаменевшего гигантского броненосца. 
 
Наперсток для Гамеля 
 
А уж если зашла речь о «птице Додо», то как не вспомнить Льюиса Кэрролла, избравшего образ ископаемой птицы для литературного автопортрета. 
 
Кстати, Кэрролл побывал в России (единственная его заграничная поездка), добрался в 1867 году до Волги в Нижнем Новгороде по проложенной в 1862 году железной дороге. Именно в 1862 году умер Иосиф Гамель, приложивший немало сил к устройству первой отечественной «чугунки» из Петербурга в Царское Село. 
 
Чарльз Дарвин к 1862 году стал всемирно знаменит благодаря опубликованному тремя годами раньше труду «Происхождению видов» (Гамель наверняка успел его пролистать). А Кэрролл стал знаменит после написания в 1864 году «Алисы в Стране чудес» (за три года до поездки в Россию). Гамель же особо знаменитым так и не стал. 
 
То ли катастрофа при восхождении на Монблан помешала (снежная лавина накрыла экспедицию, три проводника погибли), то ли общеизвестное российское равнодушие к искателям и изобретателям. Гамель раздал свои находки, как Алиса из кэрролловской сказки раздала призы-леденцы – разнообразным участникам традиционного российского «бега по кругу». Но свою награду, пусть это был бы даже простой наперсток, Гамель, конечно, заслужил, тут мудрый Додо прав. 
 
Вот неполный список его заслуг: организация первых промышленных ярмарок в Москве, исследование истории провинциальных мануфактурных производств, написание истории тульских заводов, спуски в водолазном колоколе, разведение на Кавказе отечественной кошинили и изготовление красителя, пропаганда взаимного обучения по методу ланкастерской школы.
Кстати, если на всемирной ярмарке в Париже Гамель лишь снаружи любовался обилием нового мира наук и ремесел, то в Лондоне в 1851 году он стал полноправным адептом только что возведенного храма техницизма – знаменитого Хрустального дворца в Кенсингтоне. Гамель представлял в оргкомитете той всемирной выставки Россию. Конечно, Россия выставлялась более чем скромно: не будем забывать, еще не отменено крепостное право и мотивации к прогрессу возникают разве что у самой власти, в очень урезанном виде  да у просветителей и энтузиастов типа Гамеля. 
 
Но уже четверть века спустя Россия была представлена на международной выставке в Париже 1878 года электрической «свечой Яблочкова». Новая система освещения произвела фурор – наверняка в этом достижении есть доля вклада Гамеля, неустанного пропагандиста электричества (самостоятельно построившего электрическую машину еще в студенчестве), приятеля Гемфри Деви – первого учителя великого Фарадея. 
 
Адепт науки и техники 
 
Но многое из задуманного Гамель реализовать не сумел. Словно хрестоматийный Левша, он надорвался в состязании с англичанами, правда, не в пьянстве, как у Лескова, а в техницизме. Хотя внешне все выглядело очень успешно. 
 
В 1853 году академик отправляется в Североамериканские штаты, где остается на три года. Он присутствует при первой попытке укладки трансатлантического кабеля, посещает Гарвардский университет и фабрики в Бостоне и Массачусетсе. Одна из американских газет тех лет писала: «На всех наших ярмарках, выставках скота, школьных экзаменах, открытиях школ, пробных поездках, спусках судов на воду, а также… больших и маленьких праздниках… лицо доктора Гамеля стало узнаваемым». 
 
И вот, вернувшись ненадолго в Россию, в 1862 году Гамель вновь отправился в Англию. На очередную всемирную выставку. Для неутомимого странника, адепта всемирной ложи науки и техники, патриота и космополита это путешествие оказалось последним.
Мы так и видим его стоящим на причале, на лондонском ветерке – казалось, на минуту, а оказалось, навсегда покинувшего пароходную каюту. 
 
В углу каюты на полу остался дорожный саквояж доктора Гамеля. В саквояже все вперемежку и одновременно в образцовой системе: окаменелости рыб и моллюсков – и гипсовый слепок с кости ископаемой птицы. Проявленные фотопластинки – и выписки из истории русско-британской дипломатии XVII века. Чертежи безопасной горняцкой лампы Дэви – схемы подводного телеграфа. Описания металлургических производств – списки товаров от подмосковных мануфактур. Реликвии новой, еще не окрепшей веры под названием «технический прогресс».    

Нижний Новгород

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Вашингтон испытывает терпение Пекина

Вашингтон испытывает терпение Пекина

Юрий Тавровский

Эскалация напряженности в Тайваньском проливе достигнет нового максимума в ближайшее время

0
1256
Внимание Рады к истории осложнит отношения Украины с Польшей

Внимание Рады к истории осложнит отношения Украины с Польшей

Татьяна Ивженко

Киев и Варшава по-разному оценивают депортацию граждан в 1944–1951 годах

0
2145
Главкнига. Чтение, изменившее жизнь

Главкнига. Чтение, изменившее жизнь

Александр Цуркан

0
163
Но слушайте: усы вы не топырьте так-то

Но слушайте: усы вы не топырьте так-то

Александр Триандафилиди

Отрывки из книги стихов Жюля Верна «Блуждающий огонь»

0
1515

Другие новости

Загрузка...
24smi.org