В СЕРЕДИНЕ марта Центр по изучению разведывательной деятельности (подразделение ЦРУ) провел на базе Принстонского университета и с его участием конференцию "ЦРУ и его анализ положения в Советском Союзе: 1947-1991". Тема лишь на первый взгляд кажется чисто исторической. Дискуссии на конференции показали, что анализ подобной разведывательной деятельности сохраняет определенную актуальность в силу того, что понятие "Россия времен холодной войны" кое в чем распространилось на современную Россию.
Конференция была отнюдь не закрытым или даже камерным мероприятием - она проходила в большом зале, где могло поместиться почти 500 слушателей и участников. Автор данных строк в своем выступлении вспомнил работу комиссии сенатора Черча в 1976 г., которая сделала достоянием общественности многие аспекты деятельности ЦРУ, включая намерения совершить покушения на жизнь Фиделя Кастро и некоторых других государственных деятелей. Разве возможно вообразить себе нечто подобное в СССР относительно деятельности КГБ? Вообще, у нас была не просто "культура секретности", а настоящая мания или паранойя.
Интересный доклад сделал сотрудник разведки Даглас Гартхоф, (брат известного ученого Рэймонда Гартхофа). Его комментировали и дополняли ученые, в том числе профессор университета Джорджа Вашингтона, один из столпов "советологии" и изучения современной России Питер Реддауэй. Я помню, как Реддауэй впервые обличил коррумпированность, безответственность и некомпетентность правительственного аппарата в России на страницах "Вашингтон пост" и "Нью-Йорк таймс" и как Владимир Надеин написал в "Известиях" заказную ответную разгромную статью, статью несправедливую, ничем не отличавшуюся от "агитпроповских" ходов старых советских времен.
Меня лично немало удивил вывод, сделанный ЦРУ после смерти Сталина, о том, что новое руководство может скорее привести дело к войне, чем Сталин. Несмотря на то, что ракетный кризис, поставивший мир перед реальной опасностью войны, произошел во времена "позднего Хрущева", видеть Сталина большим миротворцем, чем его преемников, означало еще очень плохо разбираться в политической обстановке в СССР в те годы. Фактически в середине 1950-х гг. Хрущев, Маленков и даже Молотов готовы были всерьез пойти на разрядку напряженности. Я это хорошо знал и хорошо помню. И ведь это сразу после создания НАТО, "берлинского моста" при Сталине и корейской войны! "Ранний Хрущев" протянул Западу руку сотрудничества. Лишь англо-французская авантюра в Суэцком канале и преступная интервенция СССР в Венгрию остановили тогда процесс разрядки. События в Будапеште застали Хрущева в момент его конфронтации с правым крылом в Политбюро, и он спасовал. А может быть, и сам Хрущев испугался развала недавно сложившегося Варшавского пакта.
На конференции возникла оживленная полемика в связи с тем, что Роберт Кайзер, ведущий журналист из "Вашингтон пост", спросил, почему же ЦРУ так долго не могло понять суть изменений, проводимых Михаилом Горбачевым. Это был нелегкий вопрос. Мой собственный опыт напоминает, что в США долго считали реформы Горбачева не более чем шоу для обмана западного общественного мнения. Помню, как в Совете по внешней политике в Нью-Йорке еще в 1988 г. я тщетно объяснял, что нельзя реформировать страну с 250 млн. жителей только для "шоу", этого не может себе позволить даже руководитель СССР. А Горбачев и не собирался никого на Западе обманывать. Скорее он слишком поверил в искренность и взаимную благодарность Запада. Он не учел, что в политике благодарность - чрезвычайно редкий феномен.
Примирил спорящие стороны бывший посол в СССР Джек Мэтлок, сказавший, что Горбачева тех лет можно сравнить с поездом, который стремительно движется вперед, не стоит на месте, а потому очень трудно было дать верную оценку в тот или иной момент, когда от ЦРУ требовали "оценки". Я бы все же добавил, что скорость мышления аналитиков из ЦРУ отставала от скорости "поезда". И не только разведка была этим грешна, а и дипломаты (в том числе аккредитованные в Москве!), журналисты, ученые. Да и все общество на Западе было не готово к тому, что от руководителя СССР можно ожидать чего-либо позитивного.
ЦРУ АНАЛИЗИРУЕТ СОВЕТСКУЮ НАУКУ И ТЕХНОЛОГИЮ
На этом заседании участники вспоминали ракеты СС-20 и прочие виды вооружения, доставлявшие столько беспокойства Западу. Действительно, сколько волнений им принесло бессмысленное размещение в Европе огромного количества ракет среднего радиуса действия. Даже "двойное решение" НАТО о размещении американских ракет в Европе, если СССР не вернет эти ракеты к себе домой, не повлияло на Кремль. Маршал Устинов, некогда талантливый организатор оборонной промышленности, превратился в мощный паровой каток военной верхушки, сметавший на своем пути все соображения здравого смысла.
Этой важной тематике в рассекреченных материалах ЦРУ уделено лишь 10 процентов. На деле их, конечно, гораздо больше. Но, как отметил главный докладчик по этой теме Клэренс Смит, даже и сейчас нельзя раскрывать методы и технику анализа, так как сбор информации продолжается уже применительно к современной России. Вместе с тем трудно согласиться с Клэренсом Смитом, что "значительные успехи в анализе советских научно-технических возможностей┘ привели к уникальным преимуществам США и их союзников для ведения и победы в холодной войне". Холодная война закончилась не победой США, а поражением советской системы внутри Советского Союза. Новая власть еще при Горбачеве поняла абсурдность и бессмысленность холодной войны и предприняла односторонние шаги для ее прекращения. Так что дело заключалось в политике, а не в науке или технике. Вряд ли исход холодной войны хоть в какой-то степени зависел от того, что ЦРУ, как рассказывает Смит, прорыло туннель под Берлинской стеной и подвело его под здание советского военного командования. Тот туннель - как и подрытый под ранее советское, а ныне российское посольство в Вашингтоне - мог поразить воображение начальства как сюжет из приключенческого фильма, но не более того. Смена общественного строя происходит не в результате рытья туннелей. (По контрасту припоминается, что в 1991 г. председатель КГБ Виктор Бакатин по решению Ельцина и Горбачева, наоборот, открыл американскому посольству местонахождение своих подслушивающих устройств в здании посольства.)
Рейгановская программа СОИ была рассчитана на то, чтобы ликвидировать равновесие (пусть даже относительное) в пользу Америки, создать надежный ракетный зонтик над США. Политически это было неразумно, ибо равновесие показало на опыте 50 лет, что именно оно делает войну невозможной. Отходить от равновесия - значит открыть "ящик Пандоры". Технически сои вряд ли возможна. Потребуются много лет и десятки миллиардов долларов для создания такого зонтика. Но и он не лишил бы СССР-Россию возможности нанести ответный сокрушительный удар по США. Горбачев отмечал, что советская сторона обладала возможностью альтернативного ответа на СОИ, который не требовал ни миллиардов, ни многих лет. Такой потенциальный ответ существует и поныне. Если ЦРУ не верит, это не делает чести, быть может, лучшей разведывательной службе в мире.
Порочна логика, согласно которой лучше иметь возможность уничтожить соперника не один раз, а двадцать пять раз - это один из предрассудков тех ушедших времен, когда здравый смысл подменялся безудержным стремлением к излишним затратам на вооружение. К тому же, изучая советско-американские отношения, не видишь причин, которые делали бы холодную войну между ними императивом. Как отмечал в одной из своих статей в журнале "Харперз" видный историк Джон Лукач, холодная война была войной недоразумений или непонимания друг друга с обеих сторон.
Идея СОИ сегодня ожила вновь. Правда, руководители США говорят, что теперь им нужен "зонтик" не от российской угрозы; угроза появилась со стороны тех государств, которые ненавидят Америку и стараются быстро овладеть ракетно-ядерным потенциалом для удара по ней. Что же, в этом есть рациональное зерно. Но в этом случае напрашивается идея совместной российско-американской разработки и размещения средств защиты. В этом случае "зонтик" может защитить не только США, но и Европу и Евразию. При совместной разработке резко сократятся сроки и средства на осуществление программы. И сама программа станет более реальной, поскольку речь пойдет о создании щита от нападения третьих стран, чьи военно-технические возможности несравнимы с возможностями Москвы.
ЦРУ ИЗУЧАЕТ СОВЕТСКИЕ ВОЕННЫЕ НАМЕРЕНИЯ И ВОЗМОЖНОСТИ
Основной доклад сделал Рэймонд Гартхоф, в прошлом сотрудник госдепартамента. Как всегда, его рассуждения выделялись логикой и целеустремленностью. В частности, он сказал: "Оставался вопрос, приведет ли холодная война к "горячей" - одни считали это неизбежным, другие не соглашались. Как теоретический вопрос он может быть оставлен будущей истории, а американские политические лидеры мудро не собирались предвосхитить ответ, взяв на себя инициативу. Но оставался вопрос разведывательной оценки. Намеревались ли советские лидеры использовать свои военные возможности, чтобы совершить нападение на США и/или Западную Европу? Если да, то при какой ситуации, когда и как? ┘Вопрос о советских намерениях был фундаментальным элементом оценки угрозы. Советские военные возможности выполнить намерения советских лидеров с необходимостью составляли второй, но также критически важный элемент такой оценки. Советские военные стратегия и доктрины для использования этих возможностей в поддержке реализаций их намерений и целей являлись третьим ключевым элементом оценки угрозы. Я не нашел никакой разведывательной оценки ни со стороны ЦРУ, ни со стороны какого-либо другого разведывательного учреждения, которое бы подходило к этому фундаментальному вопросу с необходимой ясностью". Гартхоф сказал, что оценки базировались на безосновательных предположениях и домыслах, давались различные, часто противоположные сценарии, иногда выделялись "наиболее вероятные", но никак эта вероятность не подтверждалась.
Подобная критика несколько контрастировала с гордостью бывших и сегодняшних разведчиков за свои достижения.
ЦРУ ОЦЕНИВАЕТ ВЛИЯНИЕ НА СОВЕТСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ
Ведущий доклад сделал профессор университета Дьюк Владимир Тремл. Он рассмотрел различные пути проникновения американских книг и важных журналов в СССР. Рассказал о системе спецхрана, о специальных изданиях переводных книг малым тиражом для сведения советской элиты. Упомянул он и о бюллетене "Новые книги за рубежом", полагая, что и это было издание сугубо для служебного пользования.
В рамках этой темы был выступающим и автор этих строк. Я прекрасно помню, как мы, сотрудники институтов АН СССР, попадали в спецхраны. Честно говоря, для сотрудников Академии это было нетрудно. А бюллетень служил для нас, аспирантов и младших научных сотрудников, средством подработать: за рецензию на книгу на иностранном языке Издательство иностранной литературы (в будущем - "Прогресс") платило 50-60 руб. Кроме того, оставалась надежда опубликовать ее в расширенном варианте в открытом научном журнале.
В какой мере зарубежные исследования (Тремл не выделял специально разработки разведок) влияли на правящую верхушку? В своем выступлении я высказал мнение, что небольшое. Начиная с хрущевских перетасовок Политбюро, оно в большой мере состояло из людей, не привыкших читать сложные исследования на политические и экономические темы. Тем более это верно для брежневского Политбюро. Конечно, Куусинен, Громыко, Устинов, Андропов читали и делали свои выводы. Остальные получали подобную информацию от своих помощников, от консультантов ЦК КПСС, среди которых было много умных и прекрасно образованных людей. Но эти люди были достаточно умны, чтобы понимать пределы правильного восприятия подобной информации. Нельзя было показаться человеком, поддающимся западному влиянию.
* * *
Важное место заняли на конференции и выступления приглашенных крупных деятелей, известных ученых. Они выступали во время перерывов на обед. Мы выслушали заместителя директора ЦРУ МакЛафлина (директор ЦРУ Д.Тенет присутствовал лишь на одном заседании, но не выступал). Затем говорил бывший директор ЦРУ и министр обороны Джеймс Шлезинджер. Наконец, в последний день выступил бывший помощник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский, которого я неплохо знаю еще с 1964 г., когда я дважды был гостем в его доме.
Позже мы встречались на конференциях, и мне приходилось возражать ему из-за его неприкрытой антироссийской позиции независимо от нашего политического устройства и общественного строя. Приятным сюрпризом на этот раз был дружественный тон Бжезинского по отношению к России. Но, как опытный и трезвый политик, он сказал, что для ЦРУ было бы непростительно не использовать нынешнюю коррумпированность правительственных чиновников в России и не превратить их в важный источник информации и инструмент влияния на политику. Если все продается и все имеет цену, то как не признать правоту человека, рассуждающего с точки зрения интересов правительства США?
Конференция в Принстоне стала большим событием для ЦРУ. Специально к этой встрече было рассекречено 9 тысяч страниц оценочных сообщений разведки. Выпущены сборники наиболее значительных докладов ЦРУ правительству. Ученые и разведчики обменялись воспоминаниями, взглядами на фундаментальные проблемы разведывательного анализа в прошлом, настоящем и будущем.
Геннадий Петров 
