Дарья Борисова Пока в Москве чинно-благородно идет фестиваль «Сезон Станиславского», в Перми Константина Сергеевича… похоронили – в ходе спектакля «Педагогическая поэма». На создание этой своеобразной композиции молодого эстонского режиссера Тийта Оясоо вдохновили две знаменитые книги – «Работа актера над собой» Константина Станиславского и собственно роман Антона Макаренко «Педагогическая поэма».
Надо сразу сказать, что «Педагогическая поэма» эстонского театра NO99 вызвала бурный восторг в рядах юных участников фестиваля-форума «Пространство режиссуры», что прошел в Перми – на него-то и были приглашены эстонцы. «Пространство» в этот раз вообще было посвящено театру балтийских стран, приехали молодые и уже знаменитые коллективы из Риги, Вильнюса, Таллина, с лекциями и мастер-классами выступили театральные педагоги, режиссеры и драматурги. На несколько дней фойе и залы «Сцены-Молот» и «Театра-Театра» (так все обстоит с названиями в самопровозглашенной культурной столице России…) напоминали муравейник: повсюду толклась молодежь – приглашенная и пермская, залы брали штурмом.
Спектакли на фестивале показывали разные, были и средние (как, например, «Отель», поставленный в «Театре-Театре» прошлогодним победителем режиссерской лаборатории фестиваля Артемием Николаевым), а был вот и отличный, испытанный временем спектакль Оскараса Коршуноваса «Ромео и Джульетта» – казалось бы, на таком бы как раз и учиться, но куда там! На обсуждении актерам Коршуноваса вежливо, но определенно дали понять, что негоже играть Джульетту, когда тебе за 30, да и вообще энергии уж нет в спектакле с десятилетним стажем. И в пример приводили как раз эстонскую «Педагогическую поэму», накануне их покорившую. Энергия в ней есть, это правда – да и как ей не быть, если на сцене человек 15 восемнадцатилетних студентов – прелестных белокожих девушек и горячих эстонских парней.
Они все – некие студенты в абстрактной школе, юные податливые души. Черт их дернул открыть гроб, из которого донесся хриплый кашель. Вылезло оттуда существо вроде женского пола (единственная взрослая актриса – Марика Ваарик), но, как всем быстро становится понятно, это-то и есть Педагог, обладающий способностью заворожить, подчинить своей методе. То бишь Константин Сергеевич, но в юбке. Оно начинает свой мастер-класс, забирает над детьми полную власть – они по щелчку бросаются возить тряпками по полу, лить воду друг на друга, потом образовывать пары и разыгрывать простейшие этюды-иллюстрации своих эмоций. Эффектно начатый, спектакль Оясоо в какой-то момент становится тем, что в наших театральных вузах принято называть «класс-концерт» – набором номеров, способом продемонстрировать достижения студентов курса. Повторим, студенты хороши – пластичны, музыкальны, раскованны (половине доводится по ходу дела раздеваться, целоваться, друг на друга забираться), но отношение к «Поэме» как к какому-то высказыванию, конечно, не может не вызвать иронию. Центральная фигура Педагога, за которой мерещатся тени Станиславского и Макаренко, – амбициозная заявка на игру с авторитетами. «Станиславский – один из больших учителей, – отвечал потом Тийт Оясоо на вопрос, что для него значит это имя. – И наша школа базируется на учении Станиславского, но ведь в течение ста лет театр как-то развивался». Эта идея высвобождения из-под гнета Системы – причем какой бы то ни было системы вообще и Системы Станиславского в частности – забавно воплощена в финале спектакля: опять на сцене гроб, в него пытаются запихать уже не одного условного Педагога, но все юнцы вдруг превращаются в Педагогов – шаркающих, замшелых старичков, и каждый норовит ускользнуть из гроба, подтолкнуть к нему другого. Вот во что превращаются порывистые смельчаки. Но не этим назиданием все заканчивается. Бороды сорваны, спины расправлены – свобода от подражания и следования всяким Системам только и способна сохранить в человеке молодость.
Таллинскому театру NO99 восемь лет, и его лидер Тийт Оясоо пояснил на пермском обсуждении «Педагогической поэмы», что коллектив будет распущен, как только количество спектаклей перевалит порядковый номер 99. Радикальный, отважный подход к проблеме старения театра. «Поэма» – 63-я постановка театра, то есть время еще есть, но и горизонт уже обозначился. Если, конечно, порывистый молодой человек Оясоо не постареет духом и телом, не возьмет моду репетировать один спектакль годами… Тогда, как нам объяснили эстонские коллеги, театру – гроб.
Пермь–Москва
