Анна Чепурнова
Финал «Ромео и Джульетты» трагичен и красив.
Фото Валерия Мясникова/Театр им. Вахтангова
До сих пор режиссер Олег Долин в основном выбирал для постановок классику, не столь часто появляющуюся на сцене, например чеховских «Ионыча» и «Остров Сахалин» или «Зобеиду» Карло Гоцци. Он работал в пространстве небольших залов. А сейчас перешел на другой формат – у него почти одновременно вышли «Капитанская дочка» в Театре им. Пушкина и «Ромео и Джульетта» в Театре им. Вахтангова. Создавать две столь масштабные постановки сразу непросто, и в обеих премьерах это ощущается.
Хорошо одетые женщины и мужчины, пришедшие посмотреть на казнь Пугачева, судачат, почему Гринева помиловали, хотя он пировал с бунтовщиком. Так начинается спектакль, в котором подобные разговоры повторятся не единожды. И фраза «долг платежом красен» будет звучать рефреном почти как оправдание. Мысль Пушкина, что человеческие отношения превыше всего, в наш разобщенный век как никогда актуальна. Но в постановке ее затмевает беспокойство по поводу негативной реакции общества на то, что люди из враждебных лагерей поладили друг с другом.
Сам режиссер, очевидно, сочувствует Пугачеву (Назар Сафонов), изображенному здесь хитроватым мужичком с серьгой в ухе. Одним из пушкинских стихов, время от времени произносимых окровавленной музой Терпсихорой (ее играет Евгения Леонова, которую мы скоро увидим в роли Маши Мироновой в новом масштабном сериале), будут строки из «Евгения Онегина», упрекающие народ в его долготерпении по отношению к гнету господ. А в финале зачитают манифест Пугачева от лица Петра III, освобождающий крестьян от крепостного права.
Но прочувствовать бессмысленность и беспощадность русского бунта спектакль, к сожалению, не позволяет. Нападение на Белгородскую крепость и убийство супругов Мироновых происходят так молниеносно, что даже не успеваешь ужаснуться. Никаких устрашающих виселиц здесь нет. Зато есть эффектное жонглирование саблями.
Любовная линия порядком сокращена. Тема Машиной борьбы за доброе имя жениха, как и фигура императрицы, здесь отсутствует. Зато длинные изобретательные сцены посвящены второстепенным сюжетам, вроде любви учителя Петруши Бопре к женскому полу или отношений шаловливой Маши с родителями. Необычайно молодая Василиса Егоровна (Татьяна Романова) больше похожа на классную даму, чем на комендантшу, а еще она напоминает мать Котика из спектакля «Ионыч». В сцене первого знакомства с Гриневым стоящая на табуретке в подвенечном платье Маша (Алина Болознева) по маминой указке демонстрирует таланты: читает стих про «Оренбургский край родной», как будто выученный для школьного урока, и танцует. А потом, устав выполнять дочерний долг, убегает от родителей, заставляя их поволноваться, и увлекает за собой Гринева исследовать родной край на собственном опыте – купаться и ловить рыбу.
Все это мило, вот только сильной взаимной любви между героями не ощущается. Хотя настоящая удача спектакля – исполнитель роли Гринева Руслан Чагилов, в прошлом году окончивший Школу-студию МХАТ (мастерская Евгения Писарева), актер и манкий, и интеллигентный. Очень хорош и запоминающийся смешной Савельич (Константин Похмелов).
В постановке он носит шапку-ушанку и очки. Те же аксессуары неожиданно украшают и главного героя в «Ромео и Джульетте», на котором этот головной убор смотрится слегка нелепо, с учетом того что остальные персонажи одеты не по-зимнему (правда, еще меховой шапкой щегольнет Кормилица). Зато об ушанке все говорят в первую очередь, упоминая о премьере Театра им. Вахтангова.
Действие происходит где-то вне времени, хотя костюмы многих героев напоминают о ХХ веке. Джульетту играет молодая звезда труппы Полина Рафеева, выглядящая не подростком, а именно цветущей невестой на выданье. И ее чувство к Ромео (Григорий Здоров) можно объяснить пушкинскими словами «пришла пора – она влюбилась», потому что, кажется, никаких других причин выбрать именно этого юношу у героини нет. Интереснее смотрятся его друзья: Бенволио (Василий Серегин) с солнечной улыбкой и Меркуцио (Александр Колясников) с романтической внешностью. Правда, на фоне неуклюжего долговязого Париса (Владимир Симонов-младший) Ромео явно выигрывает.
Много внимания уделено детско-родительским отношениям. Как и в «Капитанской дочке», своенравная героиня заставляет папу и маму за собой побегать, причем вместе с ними Парис мчится за невестой с джентльменским набором – бутылкой и цветами, – это выглядит карикатурно. Беготни здесь вообще много. Время от времени из кулисы в кулису проносятся девушки, неся над головой полупрозрачные летящие ткани красных оттенков, видимо, символизирующие разгоревшийся пожар чувств и кровавую вражду. Отчасти эта сцена и эпизод с музицирующими героями напоминает постановки на Вахтанговской сцене Римаса Туминаса, но он пользовался подобными приемами тоньше и изобретательнее.
Зато в спектакле Долина хороша сцена на балу, где отец Джульетты выдергивает из толпы лихо отплясывающую в маске Кормилицу. Эта роль Аси Домской стала чуть ли не самой яркой и запоминающейся в спектакле: ее худенькая суетливая героиня, практически член семьи Капулетти, так страстно переживает из-за происходящих в доме событий, что, кажется, темперамента актрисы хватило бы, чтобы сыграть Джульетту.
Художник обоих спектаклей – Максим Обрезков, и в каждом случае перед нами почти пустая сцена, только в «Ромео и Джульетте» по обеим ее сторонам железобетонные конструкции зданий с торчащей арматурой. Режиссер декларирует, что ничего не должно отвлекать от персонажей. Впрочем, и на таком фоне первое объяснение в любви Ромео и Джульетты выглядит романтично. И красива сцена на кладбище, уставленном множеством горящих свечей. Но каждый из влюбленных существует словно сам по себе, между ними не хватает химии.
Тема вражды тоже не вызывает сильных эмоций, и убийства Меркуцио, а потом Тибальта (убедительная работа Даниила Бледного) выглядят скорее случайностью, чем закономерностью. Но в целом сценическая композиция Олега Долина на основе перевода Бориса Пастернака близка к книге и, если отбросить некоторые приметы другого времени, кажется ее сокращенным пересказом.
