Галина Коваленко
Ивонна (сидит) в спектакле не произносит ни слова.
Фото с сайта www.alexandrinsky.ru
Петербургская театральная жизнь обогатилась интеллектуальным спектаклем. На Новой сцене имени Вс. Мейерхольда (Александринский театр) состоялась премьера спектакля по пьесе «Ивонна, принцесса Бургундская» Витольда Гомбровича, одного из зачинателей театра абсурда, в постановке Хуго Эрикссена.
Органическое введение профессионально снятых фрагментов кино (оператор-постановщик Александра Спирина) усиливает эффект абсурда, приближающийся к киножанру хоррора. Тревога, страх, саспенс почти не покидают весь спектакль. Пародийно-интеллектуальный текст, в который вжились актеры, раскрывает психологическую запутанность персонажей: они боятся сбросить маски, скрывая под ними свою незрелость и страх перед жизнью, что формулирует один из персонажей: «Наш долг – функционировать».
Спектакль начинается с ритуала. Инфернальная, загадочная Елена Немзер заменяет двух бестолковых теток героини пьесы. Она одевает почти обнаженную девушку (Анна Блинова), как будто обряжая ее на заклание. Золотая молодежь во главе с принцем Филиппом от скуки издевается над незнакомкой, показавшейся им дурнушкой. Принцу приходит в голову на ней жениться. Он нарекает ее Ивонной, принцессой Бургундской. Девушка не произносит ни слова и позволяет поступать с ней как заблагорассудится. Родители принца не возражают против странного брака, но это не сказка о Золушке со счастливым концом. Несмотря, казалось бы, на рабскую покорность Ивонны, она вносит в жизнь королевской семьи и двора беспокойство, заставляет рыться в подсознании, вызывая в памяти позорные моменты их жизни.
Эксцентричность сюжета наводит на мысль, что одним из предшественников Гомбровича был Альфред Жарри, создатель образа короля Убю, монстра, воплощающего самые низменные черты человека. В пьесе воссоздан коллективный Убю, направивший все свои силы на одну беззащитную девушку, своим существованием не дававшей покоя. В спектакле Ивонна лишена речи. Анна Блинова подробно воссоздает внутреннюю жизнь своей героини, которая намного осмысленнее и богаче, чем у остальных. Ее лицо отражает биение мысли, ее чувства – боль, презрение, отсутствие страха и превосходство над окружением. Она в физическом плену, но дух ее свободен. Кинокадры отражают малейшие движения ее души.
Гомбрович использует структуру комедии, насыщая ее высоким драматическим содержанием, не ослабляя гротеска и сатиры. Так решен образ Короля (Петр Семак), заурядного буржуа, в равной степени равнодушного к государственным и семейным делам. Присутствие Ивонны лишает его, как и остальных, привычного душевного покоя, высвечивая его постыдную тайну. Соучастник Короля – Камергер (Андрей Матюков), элегантный, с отличными манерами, умный и холодный. За ним Король был всегда как за каменной стеной, но Ивонна лишает покоя и Камергера. Общая тайна Короля и Камергера – самоубийство простой девушки, над которой они надругались в молодости. Не раскаяние охватывает Короля, но поиск в своем окружении скрывающего, как и он, тайну. Это Королева (Александра Большакова), графоманка, которая втайне пишет убогие стихи. Она страдает, зная, что бездарна, и это ее пожизненный крест, от которого она не в силах избавиться. Актриса раскрывает психологию бездарности, читая свои вирши и ужасаясь им, видя в Ивонне их реальное воплощение. Король и Королева, проникнув в тайну друг друга, становятся союзниками в избавлении от Ивонны.
Принц – жених (Виктор Шуралев) находится в постоянном душевном дискомфорте, причина которого – Ивонна. Его страхи материализуются в кинокадрах, в которых Ивонна предстает монстром, как в фильмах ужаса. Блестящий молодой человек, истинный мажор, теряет себя. Его друзья (Виталий Сазонов и Виктор Жуков) тоже чувствуют себя не в своей тарелке.
Все в иррациональном страхе сбросили маски, показав свой истинный неприглядный лик, и объединились. Коллективное убийство Ивонны происходит самым прозаическим образом – согласно их плану, она давится рыбной костью. Таков конец злой сказки. В пародийном избавлении от Ивонны абсурдность сюжета достигает высшей точки. Ироническое исследование низости доведено до конца. Все вернулось на круги своя.
Спектакль Хуго Эрикссена и его команды – сценографа Ютты Ротте, композитора Андрея Бесогонова, художника по свету Антона Поморева – показал точку пересечения, в которой современная театральная мысль достойно воплотилась.
Санкт-Петербург
