Екатерина Трифонова
Игнорирование позиций ВС на местах ведет к правовой неопределенности и перегруженности кассационных судов. Фото со страницы Академического районного суда г. Екатеринбурга в «ВКонтакте»
Кассационные суды продолжают исправлять существенные ошибки нижестоящих инстанций, которые противоречат правовым позициям Верховного суда (ВС). Так, ВС неоднократно указывал, что непризнание вины не должно расцениваться как отягчающее обстоятельство, а реальные сроки за малозначительные правонарушения противоречат принципам справедливости. Однако часть судей по-прежнему не учитывает эти указания, из-за чего нарушается единство правоприменительной практики, значимость которой неоднократно выделял в своих выступлениях председатель ВС Игорь Краснов. Юристы предлагают ввести более строгие меры ответственности для судей, которые не следуют позициям высшего судебного органа.
Верховный суд дает четкие указания, как выносить решения, однако многие суды продолжают их игнорировать, прибегая к устаревшим, но юридически ошибочным подходам. Например, на прошлогоднем пленуме ВС однозначно разъяснил, что «непризнание вины и отсутствие раскаяния не являются отягчающими обстоятельствами». Тем не менее местные суды по-прежнему расценивают отрицание вины как основание для ужесточения наказания, более того, порой это даже прямо фиксируется в обвинительных приговорах. Недавно Первый кассационный как раз устранил подобную ошибку: исключил из мотивировочной части приговора ссылку на непризнание вины осужденным (речь шла о двух особо тяжких преступлениях) и смягчил ему наказание.
Как подчеркнул в разговоре с «НГ» вице-президент Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Нвер Гаспарян, признание или непризнание вины в действующей судебной практике считается важным обстоятельством. По идее, если подсудимый соглашается с обвинением и кается, это смягчает наказание. Если же он оспаривает свою вину и желает оправдаться – это его право, реализация которого не является отягчающим обстоятельством. Эта истина из разряда известных и бесспорных, но не все судьи об этом осведомлены. Как видно, «кассационные суды вынуждены исправлять ошибки нижестоящих судов, в очередной раз констатируя прописные истины», подчеркнул эксперт. Управляющий партнер АБ «Карпов, Тараборин и партнеры» Дмитрий Тараборин подтвердил, что до сих пор на практике по одному и тому же делу подсудимому, признавшему свою вину, могут назначить наказание вдвое меньше, чем тому, кто посмел отстаивать свое доброе имя. Разница в том, что «опытный судья никогда прямо не сошлется на это обстоятельство в приговоре». Это своего рода бартер между судом и подсудимым: «Ты облегчаешь жизнь мне, я облегчу ее тебе».
Адвокат АП Санкт-Петербурга Владислав Лапинский считает, что отсюда вытекает иногда гласный (как было в конкретном деле), но чаще негласный подход судей, что непризнание вины является фактором, отягчающим наказание, читай – отягощающим работу суда. «Непризнание вины обязывает суд искать справедливость, дотошно проверять действия следствия, сомневаться», – утверждает адвокат.
Обвинительный уклон, по его словам, прослеживается и в «мелких» делах, когда суду проще за небольшое хищение дать большой срок вместо прекращения дела по малозначительности. Но бывают и исключения, такие как недавний пример из практики Первого кассационного суда, который прекратил уголовное преследование женщины, попытавшейся украсть товар в гипермаркете. Несмотря на признание вины и раскаяние, суды признали ее виновной, сославшись на «недостаточное» возмещение ущерба. Кассации пришлось напомнить, что в случае нетяжкого преступления и искренних попыток загладить вину дело следует закрыть.
Лапинский припомнил слова председателя ВС Краснова о том, что суды обязаны следовать единому подходу – тому, который формирует высший суд РФ. Собеседник «НГ» отмечает: если этот принцип действительно будет соблюдаться, подходы судей изменятся. Однако, по его мнению, одних разъяснений недостаточно – «к неподдающимся должны быть применены санкции».
Партнер КА Pen & Paper Вадим Клювгант выразил сожаление, что суду столь высокого уровня приходится разъяснять нижестоящим судам азбучные истины и исправлять их вопиющие ошибки. «С другой стороны, в нынешних реалиях отрадно уже то, что кассационный суд не проходит мимо таких нарушений, а исправляет их», – подчеркнул он.
Управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев сказал «НГ», что оба кассационных решения на самом деле важны не столько своим содержанием, сколько тем, что оно демонстрирует системную проблему правоприменения: нижестоящие суды допускают очевидные ошибки в оценке обстоятельств дела и применении норм, несмотря на наличие сформированной практики и разъяснений ВС. И кассационная инстанция фактически исправляет то, что не должно было возникнуть в принципе. «Это ключевой сигнал: проблема лежит не в отсутствии правового регулирования, а в его реализации», – говорит эксперт.
Разъяснения ВС, в том числе относительно оценки обстоятельств и индивидуализации ответственности, существуют и регулярно обновляются. Однако «на уровне первой и апелляционной инстанций они нередко игнорируются или формально воспроизводятся без реального анализа», говорит собеседник «НГ». Объясняют это, с одной стороны, высокой нагрузкой на суды, которая подталкивает к шаблонному подходу и снижает качество рассмотрения дел. С другой – укоренившейся практикой перестраховки, когда суд предпочитает более жесткое решение, чтобы избежать претензий со стороны вышестоящих инстанций или контрольных органов. В результате «даже очевидные вопросы доходят до кассации».
Эксперт указал на еще одну проблему – асимметрию процессуальной активности, когда защита вынуждена последовательно проходить все инстанции, чтобы добиться применения уже существующих правовых позиций, тогда как система в целом не заинтересована в их самостоятельном внедрении на местах. И такие ситуации, подчеркнул Гавришев, нельзя считать единичными: «Они носят достаточно массовый характер, особенно в делах, где требуется оценка конкретных обстоятельств, а не формальное применение нормы». Именно поэтому кассационные инстанции перегружены делами, которые, по сути, должны были завершаться корректным решением уже на первом уровне.
В этом контексте возникает закономерный вопрос: почему очевидные ошибки устраняются только на уровне кассации, хотя правовые ориентиры заданы заранее? Гавришев связывает это с тем, что механизмы доведения и, главное, обязательного применения разъяснений ВС на практике остаются слабыми. Сама по себе позиция кассации, последовательно повторяющей указания ВС, безусловно, имеет значение, поскольку формирует дополнительный ориентир для правоприменения. Однако «рассчитывать, что она автоматически изменит ситуацию на местах, не приходится». Без изменения подходов к оценке качества судебных решений и реальной ответственности за игнорирование правовых позиций вышестоящих судов проблема будет воспроизводиться. Пока этот баланс не изменится, «кассация будет оставаться не исключительным механизмом защиты, а фактически обязательной стадией для исправления базовых ошибок», подытожил Гавришев.
