Арсентий Ткаченко: "Наша коллаборация с Севастопольским театром оперы и балета очень важна"

В оперном тексте Арсентию Ткаченко хотелось бы выстроить свою оригинальную историю. Фото с сайта www.bso.ru

28 и 29 марта пройдет премьера Севастопольского театра оперы и балета лирико-комической оперы «Дуэнья» («Обручение в монастыре») Сергея Прокофьева. Спектакль покажут в Саранске – в рамках программы «Большие гастроли». В постановке примут участие приглашенные оперные солисты, Государственная академическая хоровая капелла России имени А.А. Юрлова и Большой симфонический оркестр имени П.И. Чайковского под управлением Арсентия ТКАЧЕНКО. В интервью музыкальному обозревателю Виктору АЛЕКСАНДРОВУ дирижер рассказал о своем тандеме с режиссером постановки Ляйсан Сафаргуловой, феномене музыкального театра Сергея Прокофьева, творческой работе с Большим симфоническим оркестром (БСО) имени Чайковского.

– Арсентий, как часто вам приходится работать в музыкальном театре?

– В музыкальный театр я попал довольно рано, в 2016 году. Это был Московский театр мюзикла, где я выступил музыкальным руководителем постановки Андрея Кончаловского рок-оперы «Преступление и наказание» Эдуарда Артемьева. Театральная среда меня особенно увлекает. Когда вокруг тебя артисты, свет и декорации, получается большая синергия творчества. Конечно, дирижерская работа в музыкальном театре требует гораздо больших затрат и времени на подготовку спектакля в отличие от симфонических концертов. Поэтому я пока не думал связать свою жизнь с оперным театром.

– В чем на ваш взгляд заключается функция симфонического и театрального дирижера?

– Сначала был век дирижеров – вспомним великого Артуро Тосканини, затем наступил век оперных примадонн. А сейчас, мне кажется, настал век режиссеров. Музыкальный театр стал режиссерским, задач у артистов на сцене существует гораздо больше. Сегодня особенно не хватает среди оперных дирижеров новых Колобовых (Евгений Колобов – дирижер, создатель московского театра «Новая Опера». – «НГ»), которые могли бы создавать вместе с режиссерами что-то новое. И это, наверное, в первую очередь зависит от уровня и системы образования. Во времена моей учебы я посещал в качестве дирижера балетный класс, постигал свою профессию и в этом жанре. Некоторые балеты мне даже удалось продирижировать. То же самое и в работе с певцами – это же не только взаимодействие с оркестром, но еще и знание спектакля, в том числе технологических аспектов, как меняются декорации, свет, мизансцены. Дирижер должен понимать суть жанра и быстро ориентироваться по ходу действия спектакля. В учебной практике сегодня этого особенно не хватает.

– Когда вы узнали о предложении продирижировать премьерные спектакли «Дуэньи» Прокофьева, как отнеслись к этому?

– На самом деле замечательно. В «Обручении в монастыре» меня поражает потрясающий язык и актуальный материал. Эта опера очень современна. Ну и представить ее очередную премьеру в год 135-летия со дня рождения Прокофьева вдвойне приятно.

– Режиссером новой постановки «Дуэньи» в Саранске выступит Ляйсан Сафаргулова. Охотно ли вы разделяете ее взгляд на сценическое решение искрометной комедии Шеридана и брызжущей весельем и юмором оперы Прокофьева?

– Да! У нас, к счастью, не возникло никаких разногласий. В процессе репетиционной работы мы вместе обсуждаем много нюансов и предложений, что для меня особенно ценно. У нас действительно очень классная команда единомышленников – творческая и легкая, готовая к любым задачам и самым разным экспериментам. Наш общий художественный результат зарождается в такой хорошей любви к искусству и друг к другу.

– Арсентий, что вас больше всего восхищает в прокофьевском музыкальном театре?

– Прокофьев абсолютно самобытен. Если сегодня молодежь услышит какой-либо фрагмент его произведений, то воспримет это как саундтрек к фильму, потому что Прокофьев настолько четко и образно передает именно эту красочность тембров. И что особенно любопытно, композитор сам написал либретто «Дуэньи». Меня поражает его юмор. Вот, например, слова «мальчугашка» нет в русском языке, но у Прокофьева оно так четко и издевательски звучит, что неизменно подчеркивает отношение героев к рыботорговцу Мендозе, комическому персонажу оперы. «Дуэнья» стоит особняком в ряду других прокофьевских опер, она абсолютно самобытна, что мне тоже импонирует. Конфликты и бытовые семейные проблемы на фоне юмора и веселья так заразительны! Чего стоит, например, одна сцена в монастыре, когда пьющие монахи обсуждают девушек из женского монастыря. Любой человек, даже если он не был никогда в музыкальном театре, получит массу удовольствия.

– А постановку Владислава Пази в Мариинском театре вы видели?

– Да, конечно. Я посмотрел все постановки, которые есть в открытом доступе. Но тем не менее я всегда стараюсь в работе с симфоническими сочинениями и с оперным материалом находить что-то новое и неизведанное. Мне хочется выстроить какую-то свою оригинальную историю.

– Был ли опыт в прошлом дирижирования операми Прокофьева?

– Никогда. Это первый раз.

– В Саранске БСО имени Чайковского знают и любят благодаря прошлым гастролям маэстро Владимира Федосеева, в том числе на фестивале «Время, вперед». Чего вы ждете от встречи с мордовскими зрителями?

– Наше сотрудничество с БСО началось не так давно, но тем не менее нам уже удалось посетить с гастролями немало городов и стран. У нас установилась такая взаимная легкость сотворчества, возможно, благодаря свежей энергии. БСО – не оперный коллектив. Но тем не менее если мы посмотрим на количество записанных опер Владимиром Ивановичем Федосеевым, то в дискографии их довольно много. Этот коллектив не понаслышке знает, как аккомпанировать певцам и как работать с оперным материалом. Меня удивило, насколько быстро и интенсивно осваивают музыканты новый материал, учитывая, что прежде БСО никогда не играл эту оперу Прокофьева.

– Юбилейный сезон оркестра в самом разгаре. Как складываются ваши творческие взаимоотношения с коллективом? Учитываете ли психологические аспекты взаимодействия с людьми?

– Мы в любом случае должны всегда оставаться психологами. В целом отношения сложились благоприятные. В прошлом году произошла очень серьезная история, когда мы не смогли вылететь из Ирана в связи с напряженной геополитической обстановкой. Этот момент оказался психологически важен для всех нас, потому что в данной ситуации мы были на равных, и чувство отзывчивости и патриотизма не покидало никого. Я последним переходил азербайджано-иранскую границу. И вот в такие моменты ты невольно понимаешь, как сближаешься с людьми. Чувства доверия друг к другу становится еще больше. Самое главное – это язык и опыт взаимодействия. Счастье дирижера, когда с коллективом есть понимание, взаимная любовь к музыке и уважение друг к другу.

– Продолжаете ли вы целенаправленно выстраивать репертуар оркестра? Чему уделяете наибольшее внимание?

– Да, в этом году у нас был упор на русскую музыку. БСО – это прежде всего русский репертуар. Я предлагаю новые произведения, те, что оркестр еще не играл, как, например, Двадцатая симфония Мечислава Вайнберга, посвященная Владимиру Ивановичу Федосееву и его оркестру. В следующем сезоне снова прозвучат Пятая и Шестая симфонии Чайковского, которые многие привыкли слушать в исполнении этого коллектива. А еще мне бы хотелось обратить внимание на венский след БСО. Оркестр и маэстро Владимир Федосеев – единственный наш коллектив, который имел свой абонемент в Музикферайне. Наших музыкантов очень хорошо знают и помнят в Вене. У БСО достаточно большая гастрольная карта, куда часто приезжал Владимир Иванович со своим легендарным коллективом. Но вот именно венская история, как мне кажется, очень важна, и это особенно слышно в звуке. Ведь если послушать оркестр тех лет, его звучание отличалось от большинства других советских оркестров. В следующем году у нас запланированы исполнения симфоний Малера и Бетховена. Позади юбилей 95-летия оркестра, за плечами коллектива исполнения множества самых разных сочинений. Мне бы очень хотелось, чтобы оркестр открывал что-то новое для себя, это всегда интересно.

– Будет ли продолжен абонемент литературно-музыкальных концертов «Письма к тебе»?

– Да, обязательно. Этот проект анонсирован не только в зале имени Чайковского, но и в Филармонии 2. Мы его делаем чуть-чуть объемнее и расширяем палитру дирижеров. Мне тоже достанется один из концертов. Это действительно такой очень важный просветительский шаг. Особую благодарность я хотел бы выразить нашему редактору Константину Рычкову, который разрабатывает и составляет концептуальное содержание программ абонемента.

– Арсентий, возвращаясь к проекту сотрудничества с Севастопольским театром оперы и балета, как вы оцениваете миссию его художественного руководителя Ильдара Абдразакова? Ведь новый театр – это молодой организм, а значит, и перспективная креативная труппа…

– У Ильдара Амировича не самый простой путь, потому что вообще создание чего-то нового, особенно в нынешних реалиях, это очень сложный психологический момент. Севастополь сегодня является очень важным городом интересов и форпостом, к которому приковано внимание общественности. История возникновения музыкального театра в таком городе, как Севастополь, необходима. Я бывал там много раз и знаю не понаслышке, какая сила духа у людей, как они ценят и любят свой город. Они настоящие патриоты! И наша коллаборация с гостями и солистами новой формирующейся труппы Севастопольского театра оперы и балета особенно важна. Я очень надеюсь, что, когда театр откроют, мы тоже окажемся все вместе в Севастополе. В мае БСО туда собирается с гастролями.

– Знаменательно и то, что премьера «Дуэньи» состоится в преддверии 135-летия со дня рождения Сергея Прокофьева. Планируете ли вы продирижировать еще его произведения в этом сезоне? Например, с Национальным филармоническим оркестром России (НФОР)…

– С Национальным филармоническим оркестром России у меня осталось не так много концертов в силу занятости с БСО, хотя какие-то проекты есть. Я сделал собственную редакцию сюиты из музыки балета «Ромео и Джульетта». Там больше номеров, посвященных истории любви Ромео и Джульетты, их взаимоотношениям. Эту сюиту мы сначала сыграем с БСО в Москве, в Концертном зале имени Чайковского, а затем летом повезем в Воронеж на Платоновский фестиваль, где к нам присоединится Вадим Репин с Первым скрипичным концертом Шостаковича. Так что Прокофьева мы не забываем. Я очень люблю его музыку. В прошлом году оркестр исполнял сюиту из «Золушки». Еще очень хотел бы продирижировать любимую Пятую симфонию, которая пока, к сожалению, не вписалась в текущие программы. Я убежден, что в год юбилея важнее представить не только самые яркие, выдающиеся произведения композитора, но и включать в концерты какие-то вещи, которые давно не исполнялись. Вот как, например, «Обручение в монастыре». Это же не самая популярная опера.

– Ностальгии после исполнения «Дуэньи» не возникнет? Может быть, исполните сюиту «Летняя ночь» по мотивам оперы?

– Я об этом уже думал, и у меня есть план в следующем сезоне продирижировать сюиту «Летняя ночь». Тем более она, в общем, не такая уж и длинная. Но музыка замечательная, причем, если говорить откровенно, то в первый раз об «Обручении в монастыре» я узнал как раз благодаря музыке «Летней ночи». Когда-то Михаил Владимирович Юровский дирижировал ее с Госоркестром, после чего я увлекся этой партитурой.

– А транскрипции других сочинений Прокофьева для оркестра никогда не интересовали вас? Вот, в частности, может быть, «Мимолетности» в редакции Рудольфа Баршая захотите исполнить?

– Я к транскрипциям отношусь вообще по-разному. Вклад Рудольфа Баршая в музыку Шостаковича, точнее в его струнные квартеты, неоценим – это, конечно, шедевр, сам Шостакович одобрил его транскрипцию для камерного состава. В случае с Прокофьевым судить не берусь.

– Удается ли вам следить за музыкальной жизнью других столичных оркестров? Хватает времени на посещение репетиций или концертов?

– Признаюсь честно, к сожалению, сейчас совсем нет времени ходить на репетиции к другим дирижерам из-за достаточно плотного рабочего графика, все-таки у меня два коллектива. Это Новосибирский камерный оркестр и БСО. К тому же остались совместные обязательства с НФОР и «Виртуозами Москвы», с Госоркестром России имени Е.Ф. Светланова. Все-таки я считаю, что главный дирижер должен быть непосредственно со своим коллективом, хотя смена впечатлений иногда бывает очень полезной. В свои студенческие годы я старался не пропускать репетиций известных оркестров и дирижеров. Сегодня, к сожалению, мало вижу студентов на репетициях. Тогда мы сами везде прорывались. Ну и, наверное, проблема еще и в том, что поколение великих дирижеров постепенно уходит. Я счастлив, что мне удалось застать таких подлинных мастеров, как, например, Александр Александрович Ведерников. Общение с такими людьми, разговоры с ними о музыке делают тебя немножко благороднее и выше, стимулируют заниматься своим любимым делом. Не забуду никогда напутственных слов Владимира Теодоровича Спивакова в свой адрес: «Арсентий, ты всегда должен делать только свое. Ты будешь творчески ошибаться, побеждать, но ты должен делать свое, то, как ты видишь, чувствуешь и слышишь произведение».

Я вот часто замечаю, что молодое поколение наслушается записей, а потом в их головах происходит смешение мыслей и идей – кого они слушали, почему решили так интерпретировать сочинение. Сегодня так не хватает общения с великими мастерами! В Москве работает много молодых дирижеров: Филипп Чижевский, Иван Никифорчин, Федор Безносиков. Мы все прекрасно друг с другом общаемся. Но и на нас возложено такое бремя большой ответственности, потому что от того, как мы сейчас будем работать, зависит будущее оркестров и музыкальных театров российской столицы.