Анастасия Башкатова
Роботы стали одним из приоритетов модернизации.
Фото агентства «Москва»
Риски чрезмерной зависимости модернизации от внешнего поставщика в России до сих пор не преодолены. По данным Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН, в 2025 году более 70% опрошенных промпредприятий заменили подсанкционное импортное оборудование на китайские аналоги. Но и одним импортозамещением модернизация тоже не должна ограничиваться. Для достижения технологического лидерства отраслям предстоит ответить на вызовы уже завтрашнего дня, предложив собственные прорывные технологии будущего. А для этого нужно преодолеть еще один дефицит: не только кадров и финансирования, но и в целом стратегического управления.
Процесс импортозамещения в России далек от завершения. Ведь речь идет не только о способности предприятий насытить внутренний рынок отечественной продукцией, но и о том, на каком оборудовании и с применением чьих технологий она производится.
По данным опросов ИНП РАН (есть в распоряжении «НГ»), в прошлом году 73% исследованных промпредприятий сообщили, что они заменили импортное подсанкционное оборудование на китайские аналоги.
О замене оборудования на российские аналоги сказали только около трети – 35% – промпредприятий (в опросе можно было выбирать несколько вариантов ответа).
Хотя 61% предприятий предпочли бы продолжить закупать оборудование у Западной Европы, а 54% сделали бы выбор в пользу отечественного.
Но если в первом случае мешают санкции, то во втором многим заказчикам пока не удалось найти приемлемых альтернативных поставщиков внутри РФ (см. также «НГ» от 03.03.26).
При продуманном экономическом управлении это потенциал для развития в будущем: есть куда расти. Как считают в ИНП РАН, импортозамещению в России еще только предстоит сыграть решающую роль в новой индустриализации. Такой вывод делается из сопоставления структурных характеристик российской экономики все с той же китайской, тем более что поставщики из КНР заняли многие ниши на рынке РФ.
«Если доля промышленности в ВВП в России и Китае более или менее сопоставимы (26,1% и 30,3% соответственно), то доля машиностроения в добавленной стоимости промышленности в России составляет только 8,8% по сравнению с 22,8% в Китае. Еще больше наше отставание от Китая по доле в промышленности продукции высокотехнологичных отраслей: 4,1% в России и 15,7% в Китае», – сообщил директор ИНП РАН Александр Широв в материалах, опубликованных на сайте института.
Но одного импортозамещения тоже недостаточно. «Необходимо развивать и тиражировать в России производства, подтягивающие вверх общий уровень технологического развития. Они должны развиваться ускоренными – двузначными – темпами», – считает Широв.
Какие конкретно это могут быть направления? Например, производство сервисных роботов. По данным, которые привел Широв, в Китае его объемы составили в 2024-м более 10,5 млн комплектов – рост на 15,6% в годовом выражении.
Другой пример – 3D-печать и смежные с ней индустрии. В 2024-м выпуск оборудования для 3D-печати превысил в КНР 3,4 млн единиц – рост примерно на 11% год к году.
Это также производство автомобилей на новых источниках энергии: в 2024-м оно в Китае почти достигло 13,2 млн штук – рост тоже на 11% в годовом сопоставлении.
Однако при дальнейшей модернизации экономики стране предстоит отвечать на вызовы не вчерашнего и даже уже не сегодняшнего, а завтрашнего дня. И для этого необходимо преодолеть особый дефицит – стратегического управления.
Как поясняется в опубликованных на сайте ИНП РАН тезисах главного экономиста ВЭБ.РФ Андрея Клепача, «сложившаяся в России система управления характеризуется не только доминированием денежных, точнее финансовых интересов, но и приматом как частных, так и ведомственных интересов над собственно системными общегосударственными интересами».
Это, по оценкам эксперта, ведет к преобладанию «ситуативных фрагментарных, краткосрочных государственных и корпоративных решений над системным целостным стратегическим управлением».
Экспертом упоминается еще одна проблема: в настоящее время практически во всех приоритетных высокотехнологичных отраслях РФ отсутствует видение (прогноз) перспективных прорывных технологий и программных действий по их достижению.
Так, в авиационном секторе комплексная программа гражданской авиации нацелена на запуск линейки отечественных самолетов для решения задач импортозамещения, но, как уточнил Клепач, «это не проекты авиации будущего».
«В космической деятельности только начинается работа по долгосрочному прогнозу развития космических аппаратов, и понимание перспективного облика позиций России в освоении космического пространства еще не сформировано», – добавил он.
Если вернуться к сравнению РФ и КНР, то список потенциально прорывных направлений, безусловно, может быть расширен: за счет квантовых технологий, биопроизводства, водородной и термоядерной энергетики, технологий 6G, нейроинтерфейсов, сильного и воплощенного искусственного интеллекта (более развитого, чем сейчас, включая ИИ, используемый в человекоподобных роботах), следует из нового пятилетнего плана Пекина.
При этом искомое в России стратегическое управление, базирующееся на прогнозе технологических прорывов, должно предполагать конкретные меры, направленные на обеспечение и привлечение финансирования – как на этапе обновления уже устаревшего оборудования, так и на этапе подготовки «почвы» для будущих инноваций.
Потому что, судя по выводам Клепача, проблема финансовых источников обостряется в том числе в оборонно-промышленном комплексе (ОПК), несмотря на то что именно он стал теперь главным драйвером роста всего отечественного промпроизводства на фоне падения гражданского сектора.
«Отрасли ОПК, особенно авиакосмический и судостроительный комплексы, относятся к отраслям с критическим уровнем долговой нагрузки и затрат на выплату процентов по кредитам. Фактически значительная часть высокотехнологичного сектора вступила в фазу долгового кризиса, и его поддерживает на плаву государственное субсидирование (в том числе процентных ставок) и доступ к льготным кредитам», – сообщил Клепач.
Такое кризисное финансовое состояние, по словам экономиста, несовместимо с устойчивым долгосрочным ростом и особенно с задачей увеличения производства высокотехнологичной гражданской продукции.
Смысловой переход от обсуждения проблем ОПК к перспективам гражданских производств логичен, ведь, по уточнению Клепача, «современные военные действия, как показала СВО, характеризуются новым уровнем тесноты взаимопроникновения военных и гражданских технологий». Это касается беспилотных авиационных систем и в целом автономного движения, космической связи и интеграции данных.
