Константин Ремчуков: год 2008-й оказался разным

Год 2008-й оказался разным. Сначала, как пел поэт, «все шло по плану, но немного наспех». Экономика и доходы росли, стоимость всего в стране стремительно приближалась к мировому уровню, а квадратные метры и сотки даже его опережали. Наши молодые миллиардеры стали самыми богатыми в Европе. Мы продолжали накачивать бюджетными деньгами гигантские холдинги и корпорации – техно-нано-авиа-судо- и пр. для захвата мирового лидерства.

Когда начали побеждать всех подряд на Евровидении, чемпионате мира по хоккею, в Кубке УЕФА, на клубном уровне в гандболе, волейболе, баскетболе, все окончательно поверили: Россия поднялась с колен. Победа же над голландцами в футболе воспринималась почти как то, что на колени мы поставили остальной мир. На таком фоне все легко поверили Тягачеву, что из Пекина мы привезем 100 медалей. Поэтому долго удивлялись, цокали языками и никак не могли понять, почему провалили Олимпиаду. И не разобрались до сих пор.

Потом случилась война в Грузии. Мы не только разгромили войска противника на его территории, но и признали Южную Осетию и Абхазию – с серьезным объемом материальных, политических и международных обязательств/осложнений.

Освещение войны в западных СМИ потрясло наших лидеров предвзятой необъективностью: поминутно документированную агрессию Грузии дружно назвали «агрессией России». К нам стали относиться подозрительнее. Мы к ним - тоже.

Все закрутилось в другом темпе и в другую сторону. В основе нашей модели развития лежало долговое финансирование. Мировой финансовый кризис накрыл российский бизнес с его полутриллионной кредитной задолженностью иностранцам. Перекредитоваться в один момент стало невозможным. В России начался серьезный кризис перепроизводства.

На прежний уровень стоимости активов выйдем не скоро. Дело в том, что финансовый пузырь раздулся из-за неконтролируемой циркуляции спекулятивных финансовых производных. То есть то, что должно было стоить тысячу, стало стоить десять тысяч, и кредиты на развитие брались под залог этих десяти тысяч. Теперь на G20 договорились создать новую финансовую архитектуру и новое регулирование рынка производных с целью не дать пузырю надуться вновь. Иными словами, то, что стоит тысячу, будет стоить тысячу сто на фазе подъема, а стало быть, и объем залога под кредит будет тощим. Ликвидность сдуется, а активы не скоро подорожают до прежнего уровня. Многие производства сгинут навсегда.

Усилившаяся тревога года – упор в развитии на государственные финансы. А это – тупик, смерть экономики, хроническое недофинансирование. Должно быть наоборот: частные финансы – источник развития, а государство нужно лишь для компенсации провалов рынка и строительства инфраструктуры. И никаких прямых инвестиций в производство! Хотелось бы, чтобы кто-то скорректировал неверный курс.

Год подарил нам несколько новых лексических оборотов, эвфемизмов: «тандем», «принуждение к миру», «борьба с последствиями мирового финансового кризиса».

Мы потеряли Александра Солженицына и Патриарха Алексия II; без них будет не так, как с ними.

Великая депрессия подарила миру Великий американский мюзикл: людям нужно забываться. Скорее всего опять будем смеяться. Обхохочемся! И не только в 2009 году!

Желаю всем выжить, сохранить чувство юмора и оптимизма, остаться нашими читателями, а нам – вашими авторами! Здоровья!