Пар, отлетающий от уст

Галина Климова эмоционально читала стихи и рассказывала о путешествиях. Фото автора

В библиотеке им. А.П. Чехова состоялся авторский вечер поэтессы и прозаика Галины Климовой, презентация книги «Сирота на морозе». В сборник вошли роман, повесть и несколько рассказов, связанных общей темой, – как сказала писательница, «семейный портрет на фоне эпохи, человеческие отношения во всей непредсказуемости современного бытия».

Поэт Максим Амелин сказал, что эта книга «концептуальная, связанная со взрослением: там везде кто-то так или иначе в какую-то сторону взрослеет». Он считает, что Климова «яркими красками и штрихами описывает уже несуществующий мир», который лично он еще помнит, «поскольку коснулся его в детстве» лет 40 назад. Для современного человека «это уже фэнтези». По его мнению, через тысячу лет «только по этим рассказам можно будет восстанавливать, что происходило в XX веке и как люди жили», правда «с женским взглядом на вещи».

Завотделом критики журнала «Дружба народов» и редактор книги Наталья Игрунова была уверена, что «хорошо помнит роман «Сирота на морозе», давший название всей книге», но когда «начала перечитывать, оказалось, что каких-то вещей не заметила». По мнению Игруновой, прозаические тексты Климовой «из одного корня, и этот корень – семья и род в пространстве истории». Где-то эти тексты «больше автобиографические, где-то фактически документальные». Сославшись на слова Климовой, что «жизнь сильнее литературы», Игрунова заметила, что в ее книге «самые яркие страницы и абзацы наполнены потоком жизни, ее болью, ее радостью, ее воздухом».

Поэт Алексей Алёхин сказал, что книгу прочитать не успел, но читал другие произведения Климовой, прежде всего стихи. Для него главным в ее прозе «является ее поэтическое начало». Инструмент поэта – «это пойманная картинка, тактильно запечатленный образ внутренних мыслей и чувств». И наоборот: в стихах Климовой ему наиболее интересно то, откуда «проглядывает прозаическое начало». Алехин видит там «некую историю, поэтически разрешаемую». Он признался, что в прозе Климовой ему важны также моменты, где «возникает память», поскольку он любит «автобиографические вещи».

Прозаик Леонид Бахнов заверил, что читал многие прежние тексты Климовой «и по службе, и просто так». И даже «что-то пытался редактировать». Ее талант он назвал «специфическим», который «чувствуется во многих-многих вещах», и процитировал слова «ныне забываемого» поэта Владимира Соколова: «Поэзия – вершина прозы, пар, отлетающий от уст». После чего сделал вывод: «поэзия – всюду». Проза и поэзия – это «все, вместе взятое, и одно продолжает другое».

Сценаристка, писательница Марина Москвина вспомнила о романе Климовой «Сочинительница птиц». В нем, по мнению Москвиной, Климова «превзошла наше литературное ремесло», поскольку «освещает своим лучом всех ее друзей, всех ее поклонников, свое генеалогическое древо, которое очень сложно осветить, потому что корнями оно уходит во Вселенную, пронзая корнями земной шар».

В заключение вечера Климова прочла несколько своих новых стихотворений. Одно было посвящено ее сыну: «Зеленый чай, горячие баранки – / так можно жить, пока стоит зима, / и дух пятидесятого псалма / согреется на здешнем полустанке / и утолит убогие дома…» Второе – Ярославу Смелякову: «По Смелякову не одна слеза пролита. / С похмелья спал пристрелянный наган. / И водка кончилась – не море-океан. // – Где ж ты, хорошая девочка Лида? / – И эта фифа, / Любка Фейгельман?..»

Поэтесса рассказала, как в Иерусалиме посетила монастырь Святого Креста, по преданию, построенный на месте, где праведник Лот посадил три посоха, из которых выросло дерево, а из него был сделан Крест, на котором распяли Иисуса Христа. В этом монастыре похоронен Шота Руставели, а по одной из версий, и царица Тамара.